Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 81 – Инесса Голд

У старого грузового двора дорогу перегородила телега с бревнами. Возчик махал фонарем и ругался на сломанную ось. Наш кучер остановил лошадей.

Второй экипаж шел позади, но поворот скрыл его из виду. Городовой открыл дверцу.

— Сидите. Проверю проход.

— Не выходите один, - сказала я.

Он уже спрыгнул. Возчик подбежал и закричал, что лошадь легла под оглоблей. Городовой повернул голову.

С другой стороны экипажа дернулась дверца.

Человек в железнодорожной шинели просунул руку внутрь. Я увидела короткое лезвие и успела толкнуть Антонину вниз. Евсей вскрикнул.

Нападавший рванул нож обратно. Городовой схватил его за плечо, но возчик ударил охранника фонарем. Стекло разбилось. Лошади шарахнулись, экипаж накренился.

Герман и Ланцев бежали от поворота. Один из охранников выстрелил в воздух. Нападавшие бросились между штабелями бревен. Преследовать их в темноте было бессмысленно и опасно.

— Не за ними! - крикнула я. - Сюда!

Евсей лежал на сиденье, прижав руки к левому боку. Между пальцами шла кровь. Я разрезала пальто и рубаху. Рана находилась ниже ребер, узкая и глубокая. Живот пока оставался мягким, но нож мог задеть кишечник, сосуды, селезенку.

— Чистую ткань, - сказала я Антонине. - Прижимайте здесь. Не убирайте, даже если пропитается.

Она побледнела, но сделала точно.

Герман сел в наш экипаж.

— На станцию или назад?

— В лечебницу. Нужна операция, если кровотечение не остановится. Быстро, но без скачки.

Кучер развернул лошадей. Ланцев отправил одного охранника предупредить Родиона, второго оставил у брошенной телеги.

Евсей открыл глаза.

— Не говорите, - сказала я.

Он не послушал. Пальцы на ткани ослабли, Антонина прижала сильнее.

— Фрол, - прошептал Евсей. - Это Фрол велел.

— Живот открываем, - сказал Родион, едва увидел Евсея.

Кровь пропитала ткань и собралась под рубахой. Пульс был частым, слабым. Аптекарь еще отвечал на имя, но уже не понимал вопросы.

— Операционная в лечебнице теплее школьной, - сказала я. - Везем туда.

— Изолятор не открывать. Отдельный вход, отдельные люди.

— Ульяна уже готовит.

Антонина бежала рядом с носилками до двери.

— Я с ним.

— До чистой комнаты, дальше нельзя.

— Он один не останется.

— Не останется. Но если вы войдете в дорожной одежде, принесете в рану весь грузовой двор.

Она остановилась только после того, как Родион назвал свое имя и пообещал выйти сам.

В малой операционной было тесно. Данила давал эфир, Ульяна считала инструменты и ткань. Родион встал справа от стола, я напротив. Герман принес дополнительную лампу и собирался уйти, но Данила попросил держать свет, пока не установит маску.

— Только левой рукой, - сказала я.

— Помню.

— Если закружится голова от эфира, сядьте.

— У меня уже был этот разговор.

Он поднял лампу. Свет лег на левый бок Евсея.

Нож прошел ниже ребер и вошел в брюшную полость. Мы расширили рану, нашли кровь между петлями кишечника. Родион работал спокойно, не торопясь вслед за нашим страхом.

— Пульс нитевидный, - сообщил Данила. - Дыхание поверхностное.

— Эфир уменьшить. Не давайте маске давить на подбородок, - ответил Родион.

Ульяна подложила к ногам завернутые грелки. Большой кровопотери мы уже не могли вернуть, оставалось остановить новую, не дать телу остыть и закончить до того, как слабое сердце откажется терпеть наркоз.