Книга Пленница мертвого Двора, страница 116 – Элина Амори

Элистан явно не был рад подобному развитию событий, но король остановил его слабым жестом.

— Пусть говорит, — прохрипел Киран, скосив на нас мутный взгляд. — Но если он скажет какую-то глупость, выдворить вон.

Иртан раздраженно помялся с ноги на ногу и переглянулся с советником.

Талрон нарочито громко стуча посохом и оглушительно шаркая, приблизился к ступеням трона.

Из складок плаща он достал небольшой серебряный кубок. Внутри плескалась прозрачная жидкость.

— Выпейте это, Ваше Величество, — сказал он негромко. — И вы увидите то, что у вас отняли.

Киран посмотрел на кубок. Элистан шагнул вперед.

— Нет, — резко произнес он. — Король ничего не будет пить из рук незнакомца. Это может быть яд.

— Яд? — тихо повторил Талрон, а потом добавил: — Вполне возможно.

Его голос вдруг изменился. Старческая хрипота исчезла.

Он выпрямился во весь рост, сбросил с плеч серый плащ и отбросил посох. Одним движением стер с лица чужие морщины, сорвал седину с висков, отбросив магический покров.

По залу прокатился вздох. Перед троном стоял Талрон. Придворные снова бросились было в рассыпную, но стража, которая должна была держать оборону, неожиданно закрыла двери.

— Постойте! — воскликнул Маэлдун, перекричав шум паники. — Перед вами принц Альфхейма и законный наследник короны. Проклятья на нем больше нет.

Иртан отшатнулся. На его спокойном лице отпечатался страх.

— Ты… — выдохнул он, — как это возможно?

Талрон поднял руку. Несколько гостей невольно отступили, ожидая, что принц снова обратит кого-нибудь в сон или убьет. Но ничего не произошло.

Талрон коснулся ладонью ближайшей колонны. И тут же под его пальцами золотая лоза, служившая украшением, вдруг ожила. По ней побежала зелень. Между листьями раскрылись маленькие белые цветы.

Зал зашептал, зашумел, кто-то вздыхал с облегчением. А я не смогла сдержать улыбки.

— Мое проклятие снято, — сказал Талрон. — Но дело не только во мне.

Он повернулся к отцу.

— Киран находился под печатью власти. Иртан подчинил его разум, ослабил его волю и заставлял произносить слова, которые были выгодны ему самому.

По лицу Элистана пробежала тень.

Иртан побледнел. Его рука метнулась к рукояти меча, но он тут же опустил ее, заметив, как все взгляды обратились к нему.

— Ложь, — сказал Иртан. Голос его звучал ровно, но взгляд его метался от короля к советнику. — Отчаянная ложь проклятого принца, который явился сюда, чтобы оклеветать меня.

— Тогда почему ты боишься? — спросил Талрон.

Фэйри промолчал.

Киран все еще держал кубок. Его пальцы дрожали так сильно, что жидкость перелилась через край и упала на мраморный пол золотыми каплями. Он смотрел на сына.

— Ну что, отец, — сказал спокойно Талрон. — А как ты думаешь, что в этом кубке? Я назвал бы это лекарством от рабства, в которое ты угодил по собственной трусости. Ты можешь не пить это, но твоя жизнь вряд ли изменится. А можешь выпить и обрести свободу.

Король посмотрел на него и горько усмехнулся. Потом поднес кубок к губам.

— Не смейте! — выкрикнул Элистан.

Но поздно, Киран сделал глоток. Я не ожидала, но спустя несколько секунд король закашлялся, согнулся, прижав ладонь к груди. Кубок выпал из его руки и со звоном покатился по ступеням. Гости шарахнулись назад. Несколько стражников бросились к трону, другие обнажили мечи и окружили Талрона.