Книга Пленница мертвого Двора, страница 59 – Элина Амори

Но на что? Что он не стал меня добиваться? Что остановился?

Я зажмурилась и мысленно выругалась.

Вдруг где-то вдалеке раздался звук — мягкий, переливчатый, похожий на утреннюю птичью трель. Я не сразу поняла, что это будильник. Только удивилась — почему у принца Мертвого Двора такая нежная, почти живая мелодия?

Талрон вздохнул и осторожно, стараясь не разбудить меня, выпустил из объятий. Я сразу замерла, прикрыв глаза и притворяясь спящей, даже дышать старалась ровнее.

Он сел на край кровати, посидел несколько секунд, потом встал. Я слышала, как он одевается — неспешно, почти бесшумно. Стук пряжки, шелест ткани, мягкие шаги по ковру.

А потом его пальцы осторожно коснулись моих волос, отодвинули прядь, упавшую на лицо.

Я едва удержалась, чтобы не вздохнуть.

Он замер на миг, будто хотел что-то сказать, но передумал. И вышел — дверь закрылась тихо, даже бережно.

Я еще полежала, прислушиваясь к тишине. Потом села, чувствуя, как простыни сползают, слегка прилипая к моему взмокшему телу. Я подскочила, подбежала к креслу, на которое Талрон заботливо повесил мое брошенное на полу платье, и торопливо натянула платье.

В одежде я чувствовала себя немного спокойнее. Я походила по комнате, раздумывая, уходить или все-таки дождаться Талорна. А потом остановилась у окна и раздвинула портьеры.

Солнце светило в полную силу, заливая мертвый сад желтым, ярким светом. Деревья стояли голые, черные, но в этом свете они казались не страшными, а просто… спящими.

А внизу, на небольшой площадке с тренировочными столбами сражался Талрон. Его противниками были фигуры — скрюченные, неестественно подвижные, с пустыми глазницами. Мертвецы. Они наступали с разных сторон, и он отбивался мечом — плавно, почти танцуя. Каждый удар был выверенным, красивым.

Я видела, как блестит на солнце его мокрая от пота спина, как напрягаются мышцы, как он откидывает упавшую на лоб прядь. И меня завораживали его движения. Талрон словно танцевал с мечом.

Мертвецы падали, рассыпались в прах — но он взмахивал рукой, и из земли поднимались новые. Снова и снова.

Я смотрела и не могла отвести взгляд. В нем не было сейчас жестокости, отчаяния или язвительности, только сосредоточенная, почти медитативная работа.

Он тренировался. Один. Как наверняка и всегда.

А я стояла у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и думала, что, кажется, начинаю понимать его немного лучше.

А потом он остановился. Поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Я не отпрянула. Не сделала вид, что подглядываю случайно. Просто замерла, чувствуя, как жар заливает щеки, как сердце ухает куда-то вниз, а потом начинает биться чаще.

Он смотрел долго. Я смотрела в ответ. И мне казалось, что между нами не было ни стены, ни двора, ни этого мертвого сада. Только его глаза — зеленые, тяжелые, спрашивающие о чем-то, о чем я не имела ни малейшего понятия.

Я медленно подняла руку и помахала ему — робко, почти детски. Просто потому, что это странное молчание затянулось, и мне стало вкрай неловко.

Талрон моргнул и чуть отступил. Опустил голову. Потом махнул рукой, и мертвецы, замершие в ожидании, рассы́пались прахом. Он развернулся и ушел с площадки, даже не взглянув в мою сторону.

Я осталась стоять у окна, не зная, что делать. Уйти в свою комнату? Ждать ли здесь? Или…