Книга Завещание для внучки, страница 29 – Айлин Лин

— Угу, — только и смогла вытолкнуть. Мадмэ подошла к моей кровати и заботливо накрыла меня пледом.

— Попробуйте поспать, поверьте, через некоторое время попустит, тошнота сойдёт.

Ключница, погасив лампадку, ушла, оставив меня одну.

Я прикрыла глаза. Придётся вспомнить уроки дыхательной гимнастики, есть шанс, что поможет.

Сосредоточилась на дыхании, в итоге почувствовала, что действительно полегчало, комок в горле рассосался, спазмированный желудок расслабился. И я всё-таки забылась сном.

Говорят, во сне невозможно увидеть себя или своё отражение. Но я, откуда-то зная, что сплю, гляделась в зеркало. Пристально так, будто хочу рассмотреть собственную изнанку.

Минута, вторая — и вот зеркальная гладь пошла рябью, подёрнулась сероватой дымкой, и я, стараясь не закричать от страха, уставилась на череп! Мерцающий зеленоватыми всполохами, с горящими красным глазницами. Резко вскинула руку, пытаясь отогнать жуткое видение, и неведомый скелет тоже поднял конечность — белоснежную, мерцающую изумрудными переливами. Тонкий костлявый палец коснулся щеки, точь-в-точь как я только что сделала — провёл по отсутствующим губам черепа, больно ткнулся в щёку.

— Ай! — из открывшейся челюсти вырвался ошеломлённый, напуганный голос, он был немного рычащий и приглушённый, словно из бочонка, но однозначно принадлежал… мне. — Не может быть! — и снова скелет повторил в точности.

Это я! И смотрю я на свою изнанку! Шагнула к отражению, ощущая внутреннюю дрожь, суеверный ужас, но не в силах отступить или проснуться, и увидела неестественные вещи: внутри костей шло какое-то движение — странная зелёная, как лава, субстанция текла от центра грудной клетки, в стороны, с каждым миллиметром всё больше отвоёвывая новую территорию, занимая всё больше места. Чуть повернув лысую черепушку, я глядела уже не только на кости, но и рассматривала внутренние органы, мышечные волокна, вены, как по ним медленно растекается мерцающая светло-алая субстанция.

И на краю сознания ощущалась боль. Подспудно понимала, что она куда страшнее, чем мне сейчас мерещится, вот только некая стена не даёт ей (боли) проникнуть в моё сознание и испепелить своей мощью мой рассудок.

Позади что-то негромко вжикнуло, и я, с гулко застучавшим сердцем, резво обернулась.

На подоконнике сидела кошка. Полосатая такая, очень знакомая. Бабушкина Зебра! Пришло узнавание. С крылышками за спиной.

Животное смотрело на меня жёлтыми, сияющими, как полная луна, глазами и не двигалось.

— Мря-ф! — фыркнуло оно и царапнуло деревянный подоконник, — мряк!

Когти чиркнули по полированной поверхности.

— Ты что? — возмутилась я, — портишь имущество! — покачала головой и, преодолевая странное сопротивление, будто воздух вокруг уплотнился, шагнула к Зебре.

Но дойти до кошки не успела, она вдруг присела и прыгнула прямо мне на грудь, потеряв равновесие от сильного толчка, я полетела на спину, а Зебра, словно с ума сошла, как давай царапать меня по плечам, рукам — везде, куда могли дотянуться её острые коготки.

— А-а-а! — заорала я от боли и…

Села в своей кровати, с груди на колени шлёпнулся мягкий комочек.

— Мря-у? — удивлённо.

Я же судорожно шарила руками по телу, в поисках кровоточащих царапин. Но ничего не было. А удивлённо глядящая на меня кошка, которую я не видела в доме с момента смерти бабушки Мишель, подсказали, что это был сон, всего лишь сон.