Книга Второе замужество миссис Каммингс, страница 66 – Полина Сутягина

Было забавно наблюдать за живым человеком с портрета и с отблеска в зеркалах того, кто был с Клер до меня. Большой удачей стало то, что я не в первый раз сталкивался с ранениями. Когда Люсия и Клер вышли из состояния оцепенения, они оказали большую помощь в ту ночь. Я даже не знал, что Клер так хорошо разбирается в травах. Неудивительно, что она не пользовалась услугами медика.

Но когда основная опасность была позади, я предпочел отправить обеих спать. Слишком много волнений за одну ночь для них. Для всех. Сам же остался наблюдать состояние Бардальфа.

Это произошло, когда он уже очнулся, и я решил отдать то, что посчитал принадлежащим ему. Бардальф протянул руку к сертификату, и вдруг яркое пламя охватило бумагу! Я отшатнулся, насколько позволяло кресло, в котором сидел. Бардальф даже не выпустил пытающей бумаги из рук, пока в его ладони не осталась лишь небольшая горстка пепла. Он улыбнулся, как мне показалось, облегченно, и дунул на ладонь, уничтожая последнее свидетельство его затянувшегося брака.

— Считаю произошедшее вполне официальным заявлением, – он посмотрел на меня тем самым немного насмешливым взглядом, которым взирал все эти дни с портрета, – теперь она вся твоя! Примите мои благословения!

— Благодарю. Но прежде всего, считаю, что тебе следует ознакомиться с дневниками Леди Каммингс.

Он удивленно посмотрел на рассыпающуюся книжицу, бережно прикасаясь к пожелтевшей бумаге:

— Это… дневники моей матери?

Я кивнул.

Бардальф осторожно снял с нее ленту. Я предпочел оставить его наедине с этим чтением, а сам отправился на поиски Клер. Пора было окончательно обнажить Изиду.

Я нашел супругу там же, где застал ее прошлой ночью. Все следы произошедшего уже были убраны, а Клер сидела на стуле у дальней стены, устремив взгляд на рояль, черной глыбой возвышающийся в предрассветном мраке комнаты. Она была все в том же черном платье, испачканном на груди кровью. Я неспешно подошел, но она продолжала смотреть мимо меня.

— Клер.

Она медленно и тяжело вздохнула, потом повернулась ко мне:

— Что ты знаешь?

— Возможно, больше, чем ты думаешь. Однако меньше, чем мне хотелось бы знать. И я надеюсь, что теперь ты расскажешь мне о своем прошлом. В конце концов, я твой муж, более того – теперь единственный. И имею право знать.

Я подставил рядом еще один стул и сел.

26 ноября

Бардальф быстро идет на поправку. Ричард доверил мне заботу о больном, и я провожу с ним почти все время. За эти пару дней произошло столь многое, что перо отказывается подчиниться моей руке и описать эти события. Возможно, так лучше. Не все вещи должны быть написаны и, тем более, прочитаны… Леди Каммингс тоже считала так. Но, в конце концов, ее желание исполнилось. Всего около века спустя.

Ричард передал мне письма нашей прапрабабушки. Он посчитал, что они должны принадлежать нашей семье, и поскольку касаются той, в честь кого я была названа, то именно мне следует распоряжаться ими. Я прочла их Бардальфу.

— Теперь, по крайней мере, ясно, как мои ноты попали к тебе, – заметил он с легкой улыбкой.

Первое время между нами многое оставалось несказанным, кажется, мы уже привыкли к нашему безмолвному общению. Мне было немого странно даже слышать его голос. Но постепенно, пока его раны затягивались, мы начали говорить, и я, наконец, получила возможность узнать больше о том, кого считала лишь призрачной тенью умершего человека. Теперь передо мной был вполне живой человек, которого могла видеть не только Клер, но и все остальные. Бардальф рассказал мне о своем прошлом, их с Клер историю, которую, как оказалось, даже он не знал целиком, пока мой брат случайно не натолкнулся на дневники леди Каммингс.