Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 14 – Лилия Романова

Она долго смотрела на меня, потом подошла к полке, где между стопками старого полотна лежала жестяная коробка с пуговицами. Из-под неё достала сложенный вчетверо кусок грубой ткани. Развернула. На ткани углём была нацарапана простая карта: крепость, северная дорога, еловый тракт, две речки, отметка у края листа.

— Это дала мне Мира перед тем, как её увезли, — сказала Дарена. — Просила передать тому, кто спросит о Нэйте не из любопытства. Я думала, такого человека не найдётся.

Я приняла ткань. Карта была грубой, местами стёртой, но отметку заставы я увидела сразу: маленький квадрат у зубчатой линии границы.

— Почему ты не отдала её раньше? — спросила я.

— Кому? Совету? Управляющему? Вашему мужу?

Я не ответила.

Дарена смягчилась, но только голосом. Лицо осталось суровым.

— Простите. Сегодня не тот день, когда вам легко слышать правду.

— Сегодня, кажется, первый день, когда я вообще её слышу.

За дверью скрипнул пол. Стражи ждали, но терпение их истончалось. У меня оставалось немного времени, прежде чем кто-нибудь доложит Валтеру или Астору, что бывшая жена альфы собирает слухи в нижнем крыле.

— Что ещё я должна знать? — спросила я.

Дарена подошла ближе.

— Серых волчат не называют по родам. На заставе им оставляют только имена, иногда и те меняют. Метка на руке означает, что ребёнок принадлежит службе границы до снятия долга. Снять долг может Совет или альфа.

— Альфа может?

— Может. Но за последние годы не снял ни одной метки.

В груди стало пусто, как в комнате после пожара. Я вспомнила лицо Астора в зале, его слова: “Ты не знаешь серых”. Значит, он знал достаточно, чтобы не удивиться. Знал о метках. О службе. О долге. Возможно, не обо всём, что происходило на заставе, но о самом законе — знал.

— Почему дети слабых ветвей? — спросила я. — Почему не взрослые воины сильных родов?

Дарена усмехнулась. Без веселья.

— Потому что взрослые воины сильных родов нужны на парадах, в охране крепости и в брачных договорах. А дети слабых ветвей нужны там, где их не жаль потерять.

Я сжала карту так, что уголь отпечатался на пальцах.

Дверь открылась. На пороге стоял старший страж.

— Ливия Сорн, альфа требует вас в малый кабинет.

Дарена быстро забрала у меня пустую кружку, чтобы страж не заметил, как побелели мои пальцы.

— Альфа? — переспросила я.

— Немедленно.

Конечно. Астор не мог оставить мои вопросы без ответа. Не из желания объяснить, а потому что привык закрывать опасные трещины раньше, чем через них просочится правда.

Я спрятала карту под широкий пояс платья. Дарена заметила движение и встала так, чтобы заслонить меня от стража.

— Рукав зашила, — сказала она громко. — А то бывшей госпоже негоже из крепости в рванье выходить. У нас тут, может, и Советы суровые, но шить пока умеем.

Страж поморщился.

— Идёмте.

Я коснулась пальцами руки Дарены. Коротко, без лишних слов. Она в ответ поправила мне рукав, словно ничего между нами не произошло, и шепнула едва слышно:

— Не верьте тем, кто скажет, что серые сами виноваты. Дети не рождаются долгом.

Эти слова я унесла с собой.

Путь к малому кабинету Астора проходил через внутреннюю лестницу, которой обычно пользовались члены семьи и ближайшая стража. Семьи у меня больше не было, но лестница по-прежнему помнила мои шаги. На третьем пролёте висел гобелен с изображением первого Вейра, который вёл стаю через зимний лес. В детстве мне бы понравилась такая история: сильный вожак, верные люди, путь сквозь тьму. В браке я узнала, что за красивыми гобеленами часто прячут тех, кто не дошёл.