Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 68 – Лилия Романова

Она замерла.

Валтер шагнул вперёд:

— Альфа, Совет не признаёт такой порядок слушания.

Астор посмотрел на него, и впервые за все дни я увидела в нём не мужа, не виновного мужчину, не человека, который опоздал к чужой беде. Я увидела альфу, каким он мог бы быть, если бы раньше решился смотреть ниже зала Совета.

— Совет слишком долго признавал только тот порядок, который сам писал, — сказал он. — Сегодня я выслушаю Нэйта.

Эвена побледнела. Валтер сжал трость.

А я поняла, что выбор ещё не сделан до конца. Но впервые Астор не отвернулся от ребёнка.

Нэйт сделал шаг вперёд.

И в этот момент Эвена сказала громко, ясно, так, чтобы услышали все:

— Тогда пусть сначала Ливия Сорн ответит, почему её платок оказался на руке мальчика до того, как вы нашли его в овраге. Разве не потому, что она была с ним раньше и помогла устроить этот спектакль?

Двор снова замер.

Астор посмотрел на платок на запястье Нэйта.

Потом на меня.

Астор смотрел на платок на запястье Нэйта.

Потом на меня.

На мгновение весь двор Серой заставы перестал быть двором. Не было ни грязи у колодца, ни обгоревших кольев после ночи новолуния, ни детей у барака, ни женщин с побледневшими лицами, ни людей Совета, которые уже заранее выбрали удобную версию правды. Был только этот взгляд мужчины, который вчера публично отнял у меня имя, а сегодня должен был решить, поверит ли он женщине, которую сам сделал никем.

Эвена стояла рядом с ним, и в её лице не было торжества. Она умела прятать победу. Вместо неё — тревога, достоинство, оскорблённая чистота. Будущая жена альфы, оклеветанная бывшей. Женщина сильного рода, которую пытаются втянуть в грязь пограничной заставы. Если бы я не видела её глаза у колодца, если бы не слышала её угрозу, если бы не держала в руках запись о Марисе Роуте, я могла бы понять, почему люди ей верят.

Красивой лжи верят легче. Она не требует от совести работы.

Нэйт дёрнулся, словно хотел сорвать платок с запястья.

— Она дала его мне в овраге, — сказал он. — Когда они срезали метку.

— Конечно, — мягко ответила Эвена. — В овраге. Там, где не было Совета. Там, где никто из нас не видел, что произошло раньше.

— Там были Керен и Варр, — сказала я.

— Они пришли вместе с вами.

— Они пришли по следу.

— Следу, который мог быть подготовлен заранее.

По двору прошёл шорох. Вот так это и делалось: не нужно было доказывать мою вину, достаточно было дать ей форму. “Могло быть”. “Не исключено”. “Слишком удобно”. Совет строил клетки не только из железа и серых меток, но и из таких вот слов, от которых потом не отмыться.

Керен шагнул вперёд.

— Я слышал признание людей рода Роут.

Эвена повернулась к нему, и её голос стал чуть печальнее.

— Вы слышали слова двоих задержанных, которым могли заранее внушить, что говорить. Или обещать защиту. Или запугать. Ливия Сорн за эти дни доказала, что умеет влиять на тех, кто слаб и растерян.

Руми сжал Клыка обеими руками.

— Она не пугала.

Эвена даже не посмотрела на него.

— Ребёнок не всегда понимает, когда им пользуются.

Нэйт рванулся вперёд, но Ильма удержала его за правый рукав. Удержала не силой, а всей собой: тонкой рукой, молчаливым взглядом, страхом за него. Он остановился, хотя в лице было столько злости, что мне показалось, мальчик сейчас задохнётся от неё.