Книга Делагарди, страница 3 – Элизабет Кензи

Ветер усилился, и ветка дерева постучала в стекло, привлекая мое внимание. Я вздрогнула от внезапного понимания, что единственной моей силой является Дакота.

Я приобняла ее и закрыла глаза, позволив ночи убаюкать меня.

Утром в спешке я натянула заготовленную с вечера одежду, и пока Дакота спала, отвернувшись к стене, я выскользнула за дверь, стараясь не звякнуть ключами.

Стивен ждал у подъезда. В этих золотых лучах утреннего солнца его глаза переливались бирюзой, превращаясь в два океана голубого света. Волосы на свету отливали медом и янтарем, играя бликами при каждом повороте головы. Я улыбнулась мысли о том, что выглядит он как раз для обложки журнала.

Всю дорогу мы прошли под звуки проезжающих машин и открывающихся магазинов, лишь изредка перекидываясь парочкой фраз.

— Мирна, тебе реально нужно с кем-то поговорить, — начал он. — Не со мной, так с профи. Ты же себя загоняешь.

— Только если ты платишь. — Я шла бок о бок с ним.

— Я серьезно, Мирна.

Он повернулся ко мне.

— Я тоже. У меня бюджет расписан до цента, и графы «лечение души» там нет.

— Можем выпить кофе после работы, и ты мне выльешь душу.

— Мне бы ноги дотянуть до дома, — жаловалась я.

Небольшое кафе «Пряник», спрятанное на перекресте переулков, встретило меня табличкой «закрыто». Сквозь витрину я увидела Ванессу: она порхала между столиками, поправляя салфетки.

— Приветик, — поздоровалась я.

— Привет, что-то вы сегодня поздно, — заметила Ванесса и поправила свои кудрявые локоны.

— Привет, в воскресенье не хочется просыпаться на работу, — отметил Стивен.

Стивен занял место за стойкой. А я принялась убирать деревянные полки у стены, украшенные черно-белыми фотографиями, дослушивая историю Ванессы о поездке на ранчо с ее бабушкой. Включила музыку — тихий джаз наполнил кофейню, добавляя уюта.

День шел своим чередом. Я приняла заказ у девушки в сером пальто — обычный капучино с корицей. Машинально взбивая молоко, я смотрела, как глянцевая белая жидкость закручивается в воронку. Пена застыла. Пузырьки перестали лопаться, а само молоко в питчере сложилось в четкий, геометрически неправильный узор — ломаную спираль, перечеркнутую двумя линиями. Это было похоже на трещину в фарфоре.

Меня обдало странным холодом, хотя пар от машины бил в лицо. В ушах на мгновение возник высокий писк. Я моргнула, тряхнула головой — и узор распался, превратившись в обычную молочную пенку.

Что за черт? Я осмотрелась вокруг, отмечая, заметил ли кто-то то же, что и я. Никто в мою сторону не смотрел: столы, расставленные вдоль стен и у окон, сегодня, на удивление, были заняты: кто-то читал книгу, кто-то тихо разговаривал, а кто-то просто смотрел в окно, наблюдая за прохожими.

— Ваш заказ, — подошел ко мне Стивен с чашкой лавандового рафа.

— Оу, эксклюзивный кофе дня, веет богатством, — ерничала я.

— Знаю, что ты любишь наши новинки, — улыбался Стивен.

Мне нравился Стивен, его улыбка меня покорила еще в наш первый день знакомства. Может, это и не великая любовь из фильмов, но меня к нему тянуло. Особенно когда он вот так улыбался — тепло, по-домашнему, без задней мысли. Рядом с ним я чувствовала себя… нормальной.

Губы растянулись в улыбке. Стивен, заметив это, молча хлопнул глазами и тут же нырнул за барную стойку. Я вновь взглянула на пену в чашке, которая к этому времени уже немного осела, обнажая темную жидкость. Никаких спиралей, никаких знаков. Я набрала в грудь воздуха и на счет три медленно выдохнула. Только бы это не признак шизофрении.