Книга Делагарди, страница 59 – Элизабет Кензи

Впереди, в эпицентре этого ничто, соткался силуэт.

Мужчина. Он стоял спиной — монументальный, словно высеченный из самого мрака, но очерченный золотым контуром. Сияние вибрировало, разгоняя черноту ритмичными волнами, похожими на сердцебиение спящего гиганта.

Я сделала шаг, другой, срываясь в бег. Ступни не встречали опоры.

— Стой! — крик сорвался с губ, но звук тут же умер, поглощенный тишиной.

Фигура оставалась неподвижной. Чем быстрее я бежала, тем сильнее отдалялся силуэт. Пространство растягивалось, превращая метры в бесконечность.

— Кто ты⁈ — я захрипела, удавка перекрыла кислород. — Зачем ты здесь?

Он повернулся — медленно, с неотвратимостью жерновов.

Мой взгляд жадно шарил по лицу. Но там, где должны быть черты, клубилась тьма.

Он поднял руки. На раскрытых ладонях плясали сгустки ослепительно-белой энергии, чистой и яростной.

Он резко свел ладони вместе.

Хлопок.

Белый свет ударил наотмашь, выжигая сетчатку и заполняя собой всё.

Крик застрял в гортани сухим, царапающим комом.

Я рывком села, вынырнув из глубины сна. Легкие горели. Глаза слезились. Простыня сбилась в тугой жгут, обвив ноги, мокрая футболка липла к лопаткам. Постепенно очертания комнаты возвращались: пыльные полосы утреннего солнца просочились сквозь тюль, комод встал на место. Запах воска исчез.

Я провела ладонью по лицу, стирая испарину. Пальцы дрожали, синюшное бедро изнывало от боли. Я встала и подошла к зеркалу, стараясь не шуметь.

Стекло отразило чужачку. Взъерошенные волосы, заострившиеся скулы, свежий бинт. Зрачки расширились до предела, поглотив радужку.

— Кто ты? — губы шевельнулись беззвучно.

Зеркало молчало. Но прежде, чем я моргнула, в глубине зеленой радужки полыхнула и погасла золотая искра. Я отшатнулась.

Это был не обман зрения, вызванный недосыпом или обезболивающими. В глубине моей радужки, там, где всегда была мутная болотная зелень, вспыхнуло расплавленное золото.

Я зажмурилась, вдавливая ладони в веки. Нужно стереть этот образ.

— Ты просто устала, Мирна. Тебя вчера чуть не убили, тебе зашивали голову, ты видела кошмар. Это просто нервы.

Я вылетела в спальню, стараясь не шуметь. Дакота спала, раскинувшись на кровати, одна нога свесилась с края. Её человеческое сопение принадлежало другой вселенной. Вселенной, где нет золотых искр и парней, чьи руки горят белым огнем.

Сборы напоминали эвакуацию. Джинсы не хотели налезать, пуговицы выскальзывали. Я зашипела, когда воротник задел свежую повязку — боль прострелила затылок. Это даже помогло. Ощущения были реальны.

Гримфорд в семь утра напоминал акварельный рисунок, забытый под дождем: размытые контуры, серый асфальт, низкое небо. Я почти бежала на работу. Мне нужна была Сиера. Пока она оставалась самой удобной нитью с Делагарди.

Я дернула ручку — открыто. Колокольчик звякнул и утонул в пустоте.

— Вайолет? — позвала я, шагнув в полумрак. — Сиера?

Тишина. Пылинки танцевали в косых лучах. На столе забытая чашка с недопитым чаем, подернутым пленкой.

Никого.

Что, черт возьми, происходит? Что со мной?

Я открыла новости. Снова дожди, аномальная жара, землетрясение… Апокалипсис?

Резкий звон колокольчика заставил вздрогнуть.

На пороге стояла Дакота.

Она выглядела воплощением хаоса: волосы в нелепом пучке, готовом развалиться. В руке сжимала телефон.