Книга Марена и Кощей, страница 149 – AlanaDargo

Елисей слегка побледнел, заглянул в глаза Марены жадным, выпытывающим взглядом.

— Что ты хочешь от меня, знахарка?

— Я хочу узнать, как вылечить твое дитя, барин.

— Мне это неведомо.

— По любви дети так не хворают, любовь как щит для дитя в утробе, — сочиняла Марена. — А Василиса тебя любит… Даже мне врет, смотрит в глаза и врет, о том, как ты якобы не знал, что творишь, боярин. Значит ты ее не любишь?

— Вот что… — Елисей возмущенно раздул ноздри, — мне не нравится этот разговор.

— А ты посмотри на него глазами своей жены, и подумай о том, что это твоя жизнь может оборваться… Может, и говорить захочется.

— Да что ты несешь такое! — крикнул он. — Со всем с ума выжила, баба?

— У тебя, может быть, и получилось бы все задуманное, но теперь мы с Василисой связаны. А я не собираюсь умирать.

— Не удивительно, что Ратибор считал тебя ведьмой.

Марена улыбнулась:

— Что?

Елисей нервно усмехнулся и отвел взгляд.

— Так близко знаешь моего батюшку?

— Мне наскучил этот разговор, знахарка. Я пойду.

— Иди. Но знай, что Василиса и дитя умрут лишь по твоей вине.

Вот и поговорили.

Марена думала, как попасть к бывшей царице, а пока почти до темна она провела с ранеными.

«Этого не должно было случиться. Они просто перепутали…» — думала она, зашивая безобразные раны и заговаривая кровь. Там же в душно натопленной избе, где пахло кровью и грязными телами больных — случилось нечто странное.

Она почуяла смерть и пришла на ее зов в сени, где уже умирал старик. Его не пытались лечить — он опух, потемнел лицом, и лишь сипло дышал сквозь пересохшие губы.

Тварь порвала его живот, гной и грязь уже раздули его кишки, смерть несла свои голодные зубы к его сердцу.

Все нутро Марены скрутило от предвкушения.

Пальцы задрожали.

Марена коснулась его липкого, горячего лба и потянула темное, холодное, к себе, не в силах побороть искушения. Она вбирала смрад и гниль, холод смерти, жадно, как голодный пожирает мясо. Неожиданно старик открыл глаза, тяжело глотнул воздух.

— Пить…

Марена принесла ему воды, удивленно разглядывая ожившего мертвеца. Она вспомнила тот день, когда плясала у постели умирающего. Тогда он тоже очнулся, чтобы тут же умереть в лапах мертвеца из Кощеевой рати.

«Неужели я и такое могу? Возродить почти мертвого? Кто я такая? Неужели…»

Она стиснула дрожащие пальцы, наблюдая, как вода проливается на седой подбородок старика.

— Вот ты где! — Кощей зашел в избу, огляделся. — Помогаешь раненным?

— А что потеряли, ваше бессмертие? — Марена подошла к лохани помыть руки. — У Ярослава искали?

— Искал.

Она улыбнулась, тщательно вымывая кровь из-под ногтей, стояла спиной, и улыбку ее он видеть не мог, но обошел и заметил.

— Что это? Чему ты радуешься?

— Мне бы с Людмилой поговорить, — вместо ответа сказала Марена. — Но она не хочет никого видеть. Поможете?

— О чем ты хочешь с ней поговорить?

— О Василисе и Елисеи. Помирить их хочу. Она же их свела, может и помирит. Василиса страдает… Как думаете, ваше бессмертие, сможет ли Людмила как-то повлиять на Елисея?

— Возможно. Они же родня.

— А! — сердце Марены пропустило удар.

— Дальние родственники. А ты что не знала?

— Да кто мне, что рассказывает? — Марена повернулась к нему. Его темные глаза жадно вглядывались в ее лицо.

И тут Марена поймала себя на мысли, а не рассказать ли Кощею, что в чреве Василисы странный плод, что отравлен Навью? Да вдруг передумала. Тогда и про другое придется рассказать… И все не объяснишь странной птицей. Куда кстати подевался этот Ворон? Напакостил и исчез!