Онлайн книга «Марена и Кощей»
|
— Марена? А потом произошло нечто неожиданное, а, может, и вполне ожидаемое. Сначала они услышали женский вскрик, а затем голос, похожий на голос Дуняши, раздался: — Государыня! Что удумала? Нельзя так! Куда же ты? Марена воспользовалась моментом, выскользнула из хватки Кощея. Увидела, что в окне той самой высокой башни стоит тоненькая тёмная фигурка. Ветер хлещет подол её рубахи и растрёпанные косы. — Василиса… Кощей недовольно покривил рот, приглядываясь к происходящему. — Что она удумала? — удивился он. Марена знала. Выругалась. Оглядела ночную улицу, но побег уже явно провалился. Оставалось попытать свою удачу и спасти эту болезную. Может, хоть получится завоевать симпатию царя? Да, ей нужны полезные связи. Нужны прямо сейчас. Марена ухватилась за забор, но назад запрыгивать было куда тяжелее, чем выпрыгивать. Она оттолкнулась от чего-то босой пяткой и, услышав недовольный рык Кощея, вскочила на забор, спрыгнула и побежала к башне. ГЛАВА 9. НИТИ ЖИЗНИ Тростинка на ветру. Дунешь сильнее — сломается. Василиса шла по кровле, что распускалась под окошком башни, юбкой царицы. А потом ступила на балку для поддержки факела — кошка кошкой, что шагает к звёздам. Её распущенные волосы трепал ветер. Обнажила косы, разделась почти донага. Лунный свет затопил её прозрачную рубаху голубым мерцанием, подчеркивая живот. Очевидно: назад дороги она не ищет. Под башней, точно курица с отрубленной головой, бегала Дуняша, заламывая руки: — Государыня! Свет наш! Что же ты удумала? Где же барин? Марена остановилась, заткнула полу юбки за пояс и спрятала косы — не хватало ещё, чтобы царевна её за волосы с собой утащила. Она сейчас такая смелая, а как падать будет — за любую опору ухватится. Даже если эта опора — другой человек! Глупая! Дура дурой! Неужели правда кто снасильничал? Однако ж… по барину и не скажешь, что ребёнок, может быть, чужой. Ах, эти дела господские… Кто их разберёт, что у них в головах творится? Крыша над головой есть, сундуки полны парчи и роскошных тканей, мясо им кладут на золотое блюдо, вино льют в чашу с рубинами, и не надо думать, как на кусок хлеба заработать. И муж вроде любит! Так нет — голодовку объявила и прыгать собралась! Вот что ей не живётся? Тоска её ест, как крыса? Уныние да скука? А может, страшная беда разбила, как лодку в щепы? Но это же не она упала в раскол и вышла из него живой. Это не её Кощей впечатал в забор и требовал исполнять свои желания! Что может быть хуже этого? — Ой, что же это? — Дуняша всплеснула руками, увидев Марену. — Я за барином послала, и за стражей! Но пока они придут, она убьётся! Что же мы батюшке-государю скажем? — Меньше крику напускай, а то она ещё от страха поскользнётся. Орёшь, как будто тебя кипятком обварили. Марена сунула Дуняше плащ Ярослава: — Не потеряй. Василиса поставила вторую ногу на балку и опасно закачалась, поглаживая живот. Ветер донёс слова колыбельной, которую она пела раскалывающимся на эхо, дрожащим голосом: Глазоньки закрой, Ты в счастливом сне, ой, согреешься, В колыбельке, ой, будет тебе тепло… Марена, задыхаясь, бросилась по ступеням лестницы, что вела к башне. Внутрь. По крутой спирали. Слова песни догоняли её: Расти, славный мой, вместе с вишнею, Пусть счастлива будет твоя долюшка… |