Книга Поцелуй победителя, страница 13 – Мари Руткоски

— Пора ужинать.

Кестрель подумала про наркотик в супе, и ей захотелось есть. Она послушано пошла к столу.

Отец и так прекрасно знает, что происходит в лагере. Ведь генерал Траян — первый человек в стране после императора и его сына. Ему известно все о сильных и слабых сторонах Валории. Трудовые лагеря обеспечивали империю серой, нужной для изготовления пороха. Даже если отец не имел представления о том, как работает лагерь, какая ему разница? Ведь он лично передал императору письмо Кестрель. И когда она рыдала, прижавшись к его груди, сердце генерала не дрогнуло. Оно билось ровно, как исправные часы.

Кто-то толкнул ее. Кестрель открыла глаза, но не увидела ничего, кроме черного потолка низко над головой. Тычок под ребра повторился. Это палка? Кестрель с трудом выкарабкалась из липкого сна. Усилием воли она медленно — кости ныли, под лохмотьями скрывались синяки — заставила себя сесть.

— Наконец-то, — донесся голос из коридора. — У нас мало времени.

Кестрель приблизилась к решетке. В коридоре не горели факелы, но в это время года на севере полной темноты не бывало даже в ночные часы. Она разглядела прибывшего с проверкой сенатора. Тот вытащил трость, просунутую между прутьев решетки.

— Вас прислал мой отец! — Радость охватила Кестрель, иголочками заколола кожу. По лицу потекли слезы, она чувствовала их соленый вкус на губах.

Сенатор улыбнулся, но лицо его выражало беспокойство.

— Нет, я от принца Верекса. — Он что-то протянул Кестрель.

Кестрель продолжала плакать, но теперь уже по другой причине.

— Тише. Никто не должен узнать, что я помог вам. Вы знаете, что будет, если я попадусь. — В руке сенатора был ключ. — Это от ворот.

— Выпустите меня, заберите с собой, пожалуйста!

— Не могу, — испуганно прошептал он. — Ключа от камеры у меня нет. И вы должны подождать несколько дней, чтобы побег не связали с моим приездом. Понимаете? Иначе мне конец.

Кестрель кивнула. Она готова была со всем согласиться, лишь бы ее не бросали одну. Но сенатор уже отступил от решетки.

— Обещаете?

Ей хотелось кричать, умолять чиновника не уходить, схватить его через решетку и не отпускать, требуя, чтобы он помог ей выбраться сейчас же. Но ее голос произнес:

— Обещаю.

Сенатор ушел. Кестрель долго сидела с ключом в руках и думала о Верексе. Потом, напоследок стиснув ключ пальцами, она выкопала ямку и спрятала его. Кестрель легла головой поверх своего тайничка, свернувшись в клубочек и подложив руки под щеку. Ноги по-прежнему были обвязаны веревками, превратившими рваную юбку в штаны. Разум Кестрель все еще был затуманен, но она заставила его работать. Нельзя спать, нужно придумать план побега — на этот раз непогрешимый. Перебирая в уме свои возможности, Кестрель в то же время мысленно потянулась к Верексу, обняла его и поблагодарила. Представила, как с глубоким вздохом кладет голову ему на плечо. Говорит, что стала сильнее. Теперь-то она справится, потому что знает: о ней не забыли.

Сенатор уехал. Несколько дней Кестрель почти не ела и не пила. И конечно, попалась: женщина с проседью в волосах посмотрела на нее как раз в ту секунду, когда Кестрель вылила воду в грязь. Но надзирательница лишь покачала головой, как мать при виде непослушного ребенка, и ничего не сказала.

Кестрель боялась слишком ослабнуть. Выжить в тундре было делом сложным, тем более в ее нынешнем состоянии. Ей нужна была ясная голова. Повезло еще, что сейчас лето. В тундре полно чистой воды и живности. Кестрель сможет обворовывать птичьи гнезда, есть мох и ягоды. От волков она как-нибудь спрячется. Главное — выбраться отсюда.