Книга Поцелуй победителя, страница 140 – Мари Руткоски

Так всегда говорила смерть. Странно было слышать слова своего бога из уст человека. Арин вздрогнул, охваченный непонятным чувством. «Ах да, благодарность», — понял он. Арин был рад, что бог послал ему предупреждение. Он осознал, что всегда мечтал иметь возможность узнать заранее, что ждет впереди. Не хотелось бы покинуть этот мир, не успев даже понять, что происходит.

Но Арин так любил жизнь. Любил девушку. Его сердце громко застучало, протестуя. Слишком поздно. Валорианец уже занес над ним меч, целясь в шею. Арин попытался увернуться. Яблоко на рукояти ударило его в висок. В глазах потемнело. Он не чувствовал ног. Арин попытался обратиться к своему покровителю, но в ответ услышал лишь тишину. Потом все исчезло.

Она видела, как Арин упал. Ноги Кестрель скользили по песку, в ушах шумела кровь. Мысли исчезли, остался только страх. Всего несколько шагов. Она крепко сжимала в руке кинжал. Спина валорианца казалась неприступной стеной. Он снова занес меч, не слыша, как подкралась Кестрель.

Но куда же, куда бить? Оружие есть, но применить его не получится: до шеи она не дотянется, торс и ноги тоже не подходят. Валорианец весь закован в броню. «Кинжалу нужна плоть, — учил ее отец. — Твоя задача — отыскать слабое место».

В отчаянии Кестрель ничего не могла придумать. И вдруг как будто не она, а кто-то другой заметил, что один сапог на ноге валорианца не зашнурован. Казалось, неведомая сила подтолкнула ее, заставила упасть на колени, оттянуть свободное голенище и рассечь сухожилие на лодыжке. Враг закричал. Кестрель показалось, что она сама почувствовала дикую боль. Удар от падения. Бешеный стук сердца.

Валорианец увидел девушку, что накинулась на него, — яростная, как лисица. Но… волосы, кожа, глаза, доспехи… Эта девушка не враг. Или враг? Кинжал вонзился в горло, избавляя валорианца от сомнений.

Рука Кестрель была вся в крови. Она боялась выпустить кинжал и убрать его в ножны, но ей нужны свободные руки. Арин! Он неподвижно лежал на земле. Слезы потекли по щекам Кестрель. Она проползла по песку, ощупала Арина, нашла кинжал в боку, провела пальцами по лбу и щеке, где расцветали синяки, увидела раны и ссадины. Его голова безвольно откинулась. А вот — неужели пульс? Или это стучит ее собственное сердце? Кестрель дрожала, с трудом удерживая пальцы у него на шее.

Она заставила себя снова взглянуть на кинжал в ране. Пришлось расстегнуть броню и осмотреть бок Арина. В тело вонзился только самый кончик, клинок застрял между ребер. В душе вспыхнула надежда. Кестрель боялась вынуть кинжал — зажать рану было нечем. Она снова перевела взгляд на лицо Арина. На этот раз, почувствовав пульс, Кестрель уже не сомневалась, что это его. Из глаз снова полились слезы.

Рана на боку была не страшной. Много хуже травма головы — она может убить, парализовать, лишить разума и памяти, погрузить в беспробудный сон.

— Арин, очнись.

Заговорив, Кестрель уже не могла остановиться.

— Нужно спешить, здесь нельзя оставаться. Прошу тебя! Пожалуйста, очнись. Я люблю тебя. Не оставляй меня, очнись. Слышишь, Арин? Пожалуйста, выслушай.

Кто-то плакал. Слезы падали Арину на лоб, на губы и ресницы. «Не плачь», — попытался произнести он.

— Пожалуйста, выслушай, — просил голос.

Конечно, он выслушает. Как можно отказать? Невозможно! Как будто все это с ним уже происходило — или должно было произойти. То ли эхо, то ли его источник. Если открыть глаза, мир раздвоится. Все болело. Веки будто придавили камешками, а тело присыпали тяжелыми глинистыми комками земли. Даже приятно. Тошнотворная боль немного отступила.