Книга Поцелуй победителя, страница 20 – Мари Руткоски

Арин выпрямился. Плечи ныли от долгого пребывания в одной позе. Арин сел на широкий подоконник, прислонившись спиной к раме. Быть на границе между домом и улицей — приятное равновесие. Мысли потихоньку прояснялись. Все было не зря. И то, что произошло между ним и Кестрель, многому его научило. Арин понял, как она мыслит, нашел ее слабость — любовь к хитростям. Увидел, как сильно дочь генерала похожа на отца.

Сколько людей потребуется, чтобы сбросить разведчиков со скал на западном побережье? Впрочем, вероятно, он чересчур увлекся хитрыми ходами. Возможно, Арин, так же как Кестрель, слишком любит авантюру.

Запела первая утренняя пташка.

Когда-то гэрранская богиня игр была смертной. Арин хорошо знал эту сказку. Азартная женщина выиграла в карты бессмертие, и начался настоящий хаос. Богам совсем не нравилось терять драгоценности: кто проиграл перчатки, в которых можно было потрогать цвет и звук, кто — кольцо, в котором был заключен иной мир. Бог ночи лишился любимой кошки. Когда новая богиня выиграла солнце, терпение богов лопнуло, и к ней отправили бога войны. Но споры бессмертных никогда не решаются просто. Так что легенда о боге войны и богине игр растянулась на множество историй и содержала немало моментов, которые не годились для детских ушей…

Арин закрыл окно, взял меч из прекрасной прочной стали, принадлежавший прежде отцу. Почти десять лет клинок провисел на стене, словно труп, выставленный на всеобщее обозрение. Теперь Арин с удовольствием взял оружие в руки. На секунду показалось, что он сжимает не рукоять, а руку отца. Потом наваждение растаяло.

Арин поспешил в конюшню: времени оставалось мало, близилось утро. Он оседлал Ланса, коня Кестрель, который теперь достался ему. Жеребец был сильным, умным и быстрым. В серых утренних сумерках Арин выехал из дома. По дороге ему пришло в голову, что командующий любой армией должен молиться не только богу войны, но и богине игр. Чтобы победить, нужно уметь делать правильные ставки. Земля мелькала под копытами Ланса, а в голове у Арина промелькнула мысль о незнакомце, который пришел к нему с посланием. «Потом», — решил он и пришпорил коня.

Арин припал к земле, поросшей редкой травой. Ветер пронзительно свистел в ушах, бросая пыль в лицо, выбивая слезы из глаз. Арин кое-как проморгался и подполз к краю скалы. От резкого движения несколько комочков земли полетело вниз. Сердце забилось гулко и часто. Арин представил, как вершина утеса обваливается, а вместе с ней падает и он сам. Быстро, как уже не раз в этот день, он уперся локтями в землю и приподнялся, чтобы посмотреть, что происходит у подножия утеса. Море шумело и пенилось далеко внизу, разбиваясь о скалы. Ни кораблей, ни валорианцев. Ничего. Арин отполз от края, перекатился на спину, посмотрел на небо, потом перевел взгляд на ждущих в укрытии гэррани и покачал головой.

Эти люди были из Этреи, удаленного от столицы поместья, которое он сам помог освободить во время Зимнего восстания. Вода из акведуков сюда не поступала, жители брали воду из колодцев и потому остались здоровы. Они едва ли походили на прирожденных бойцов, но Арин решил, что это лучше, чем ничего. Он приехал в деревню и попросил о помощи. Двадцать человек, мужчин и женщин, согласились поехать с ним. К безмолвному побережью и голым скалам.