Книга Поцелуй победителя, страница 25 – Мари Руткоски

— Я знаю, — повторил Арин. — Прости.

— Итак, ты узнал, что твой Мотылек — не моя сестра.

— Да.

— Оказалось, что это гэррани.

— Да.

— Мертвая гэррани.

Арин покачал головой:

— Ее отправили в тундру.

— Считай, что мертвая.

— Это же трудовой лагерь. Мертвеца к работе не приставишь. Прошел всего месяц. Возможно, она еще жива.

Рошар взглянул Арину в глаза:

— Нет. О нет. Даже не думай, понял?

— Я бы мог взять небольшой отряд…

— Не продолжай.

— У нее могут быть ценные сведения.

— Не настолько ценные.

— Она не заслужила таких страданий.

— Она знала, на что идет. Наши шпионы понимают, чем рискуют. — Голос Рошара смягчился. — Спасти всех невозможно.

Арин медленно выдохнул и закрыл лицо. Ладони были холодные. Как ему нравилось согревать вечно холодные руки Кестрель в своих… Арин остановил себя. Его мысли подозрительно легко обратились к Кестрель без какой-либо видимой причины, и он невольно вспомнил, как часто это случалось раньше. Словно Арин был охотничьей птицей, а Кестрель — приманкой.

— Я не стану указывать тебе, делать что-то или нет, — заявил Рошар. — Я просто задам вопрос — тебе, человеку, который, признаю, не лишен способностей к стратегии. Разумно ли отправлять солдат на север, ослабляя нашу оборону, лишь затем, чтобы попытаться вытащить одну-единственную девушку, не зная, сколькими жизнями придется за это заплатить, и даже не имея понятия, кого именно нужно спасать? Ну, Арин? Разумно это?

— Нет.

— Но ты все равно попытаешься?

— Нет, — неохотно покачал головой Арин. — Обещаю.

Тогда он искренне в это верил.

Пальцы Арина сжали наволочку. Ноги запутались в простынях. Он открыл глаза. В окно светила огромная желтая луна. «На нее, пожалуй, лучше смотреть из садов на крыше», — подумал Арин и тут же оказался именно там. Дверь между восточным и западным садом была заперта, но Арин словно находился по обе стороны стены: и в своем саду, и в том, что принадлежал Кестрель. Гладкие камни холодили ступни. Арин словно застыл на границе сна и яви. Потом он забыл о нереальности происходящего и полностью поверил в сон.

За закрытой дверью раздались шаги. Арин замер, но на крыше никто не появлялся. Ночное небо начало разваливаться, будто кто-то кромсал его ножницами. На Арина падали отрезы темно-синего шелка, которые закрыли ему глаза, набились в рот. Вдруг ткань заструилась водой. Арин жадно глотал, пытаясь выпить ее всю, пока не отказали легкие и он не начал тонуть.

Арин вздрогнул и проснулся, часто и рвано дыша. Простыни были влажными от пота. Сон уже ускользал: Арин помнил только струящийся темно-синий шелк. Он сел на кровати. В окно лился лунный свет. В памяти всплыла последняя встреча с Кестрель, синий шелк ее платья на фортепианной банкетке. Арин заставил себя лечь и снова заснуть.

Утром он смутно припомнил ночной кошмар. Арин нахмурился и напряг память, но от сна остались лишь обрывки: что-то синее — вода? — и странное чувство, будто ему хочется утонуть. Внезапно Арин вспомнил еще несколько моментов, и тут же об этом пожалел. Пришлось приложить усилие, чтобы выкинуть все из головы. Как всегда бывает с хрупкими мыслями, воспоминание порвалось, точно паутинка, и почти исчезло. Он умылся, но непонятное ощущение не прошло: не мысль, не воспоминание, а неясная тревога.