Книга Книга с пустыми страницами, страница 44 – Ольга Ларская

Он обернулся. Его глаза — серебристо-синие, в свете костра — тёплые, почти человеческие.

— Ты будешь рядом?

— Буду.

Он кивнул. Тихо. Как будто мой ответ — единственное, что имело значение.

Может, так и было.

Мы долетели до Эль-Нара к закату второго дня. Академический остров показался мне — после Аэн-Тариса — огромным, шумным, пугающим. Здания, люди, голоса, маяки, яркий свет, запахи еды и магии. После тишины необитаемого острова — перегрузка.

Представляю, каково было ему.

Вейрен обратился на подлёте — высоко, где его не видно с земли. Превратился в человека посреди полёта, рухнул, и — я поймала. Нет. Тармен поймал. Нырнул, подхватил когтями, опустил. Вейрен стоял на площадке, босой, бледный, с расширенными глазами, и дышал часто, поверхностно. Как зверь в ловушке.

Академия. Для него — другая академия. Не та, в которой он учился (та сгорела в войне Четырёх Крыльев). Новая. Чужая. Огромная.

Я взяла его за руку. Его пальцы — горячие, длинные, с проступающими когтями — сомкнулись на моих. Крепко. Очень крепко. Слишком крепко. Больно.

Но я не отняла руку. Потому что — если ему нужен якорь, пусть будет моя рука. Пусть будет больно. Я потерплю.

Мастер Рувен ждал нас у входа в библиотеку. Стоял, сложив руки за спиной, с лицом, на котором не читалось ничего. Ни удивления, ни тревоги, ни радости. Только — внимание. Спокойное, острое, профессиональное внимание учёного, наблюдающего феномен.

Потом он посмотрел на Вейрена. На его лицо, его глаза, его руку в моей.

И — улыбнулся.

— Добро пожаловать, — сказал он. — В вашу библиотеку. В вашу эпоху. В ваш мир.

Вейрен посмотрел на него. Долго. Молча. Его зрачки — узкие, настороженные — медленно расширились.

— Библиотекарь, — сказал он. Не вопрос — узнавание. Узнавание типа. Породы. Вида. Тех, кто посвящает жизнь книгам.

Мастер Рувен кивнул.

— Библиотекарь. Как и она. — Кивок в мою сторону.

Вейрен посмотрел на меня. Потом — на мастера Рувена. И — улыбнулся. Той самой. Краем рта.

— Я знаю, — сказал он. — Она пахнет книгами.

И мастер Рувен засмеялся. Впервые за всё время, что я его знала. Тихо, сдержанно, по-руве́новски. Но — засмеялся.

И мне показалось: может быть, всё будет хорошо.

Академия приняла Вейрена — осторожно. С интересом. С тем специфическим академическим любопытством, которое выглядит как вежливость, но на самом деле — жадность. Жадность до знаний. До нового. До того, что можно изучить, описать, каталогизировать.

Тысячелетний дракон клана Тихих Сумерек, пробудившийся от серого сна. Последний из основной ветви Тиэлей. Носитель знаний, которые считались утерянными. Живой артефакт.

Они все хотели с ним поговорить. Все. Профессора, магистры, исследователи, студенты. Каждый день — кто-нибудь стучался в дверь (в мою дверь, потому что Вейрен жил — ну, со мной, потому что куда ему ещё деваться? — в моей каморке на третьем этаже, которая была тесной для одного человека и абсолютно непригодной для дракона в человеческом обличье, но он отказывался уходить дальше, чем на двадцать шагов от меня, и я не настаивала).

Вейрен реагировал на внимание — плохо. Не агрессивно — замирал. Как олень в свете фонаря. Его глаза расширялись, его руки сжимались в кулаки (когти проступали), и он молчал. Молчал минуту, две, три, пока собеседник не начинал нервничать. Потом — произносил одно предложение. Точное, лаконичное, исчерпывающее. И замолкал снова.