Книга Спасти СССР, страница 32 – Николай Марчук

Все согласно проверенному веками канону. В ветхозаветной «Книге Судей» рассказывается о Гедеоне, полководце, который решил пойти на военную хитрость при сражении евреев с мидийцами. Правила ведения войны в те времена предполагали, что на сотню солдат приходился один человек со светильником и один трубач. Гедеон отобрал триста солдат, которым раздали светильники и кувшины, с помощью которых они скрывали сияние светильников, помимо этого у каждого воина была труба. В сумерках малые силы Гедеона окружили лагерь своего врага, и по сигналу солдаты сняли кувшины со светильников и затрубили. В лагере мидийцев началась паника, которая предопределила их поражение, ведь мидийцы, потеряв мужество, бежали и были разгромлены.

Хлопали гранатометы, закидывающие десятки ВОГов на позиции заирцев, стучали очередями крупнокалиберные пулеметы, гремели танковые пушки, ревели «машинки» ручных сирен, оглушая своим ревом и без того ошеломленного противника.

Помимо ветхозаветного Гедеона подобной тактикой ошеломления противника пользовались и командиры РККА в годы Великой Отечественной войны. Утром 3 ноября 1943 года, чуть севернее Киева, с Лютежского плацдарма ударили основные силы 1-го Украинского фронта. В атаку пошла 38-я армия Москаленко при поддержке 5-го танкового корпуса, прорвала первую линию обороны фрицев, но под вечер была остановлена. Более того, гитлеровцы перешли в мощную контратаку, и наступление на Киев оказалось под угрозой срыва. Сталин негодовал. Тогда Ватутин сделал ставку на танковую армию Рыбалко. Она должна была прорвать оборону врага без поддержки пехоты.

Командарм Рыбалко приготовил для противника сюрприз, а именно – психическую атаку. Поздним вечером 4 ноября 1943 года, в темноте, построившись клином с включенными фарами и под дикий вой сирен, в атаку устремились танки 6-го танкового корпуса. На километр позади также с зажженными фарами и под рев сирен двигался 7-й танковый корпус. Фашисты были ошеломлены, вой сирен ввергал их в панику. Они дрогнули и побежали. В свою очередь танковые корпуса их преследовали и смели все линии обороны.

Так что ничего нового я не придумал, лишь использовал опыт мудрых и ветхозаветных предков (не уверен, но вроде у меня в роду тоже есть кто-то из евреев).

Лему взяли с ходу, наши танки проскочили ее насквозь. Штурмовики, рассыпавшись с пикапов, тут же начали зачищать деревеньку, а «тридцатьчетверки» застыли на южной оконечности поселения, строго на линии государственной границы.

— Бык на связи, – доложил мне связист, переведя с армянского услышанное в радиоэфире донесение. – Милош вышел на границу, готовы идти дальше. Что делать?

— Что делать? – проворчал я себе под нос. – Как думаешь, стоит идти на Моанду? – спросил я у Носова, который, как и я, находился на КП Южного фронта.

— Не знаю, – пожал плечами Кирилл, – я бы рискнул.

— Передай Быку, чтобы Милош двигался вперед и закрепился в городской черте Моанды, – приказал я радисту. – Второй и третий батальон пусть выдвигаются вперед и поддержат Милоша. Быку перенести свой КП в Лему, там же развернуть артиллерию. Если позволит обстановка, артиллерию передвинуть ближе к противнику, для поддержки наших бойцов в городе. Мирное население Моанды вывозить в Кабинду, используя наши грузовики и трофейный транспорт. В деревню Виста высадить десант с моря.