Книга Люди за спиной. Том 2, страница 101 – Александра Маринина

— Это вряд ли. Думаю, он действительно состоятельный человек и какой-то бизнес у него есть. Он же понимает, что российские родственники моментально проверят, кто такой этот дядя Сева и сколько на самом деле у него денег, интернет всем в помощь.

— Тогда для чего он все это затеял? Столько лет…

Они подъехали к отелю, Тимур заглушил двигатель, но не торопился выходить из машины, сидел, повернувшись к Насте и вопросительно глядя на нее.

— Я не понимаю, для чего? Какой смысл? – настойчиво повторил он.

Настя пожала плечами.

— Я тоже не понимаю. Но знаешь, Тим, есть такой феномен: люди, очень давно уехавшие из России, в старости вдруг начинают испытывать желание поговорить с живущими здесь родственниками, даже с теми, которых никогда в жизни не видели и с которыми ни разу не общались. Вот уехал человек, оборвал все связи, или даже его родители увезли, когда он был еще ребенком, и жил он где-то в далекой стране, обзаводился новыми друзьями, строил свой быт, карьеру, семью. И никакая дальняя родня ему сто лет не была нужна. А после восьмидесяти лет что-то перещелкивает в голове, возникает желание пообщаться с кем-то родным по крови, пусть и очень дальним. При том что более близких кровных родственников рядом вполне достаточно. Но нет, тянет почему-то к тем, кто далеко, там, где он сам когда-то жил. Почему это происходит, что за механизм включается – я не знаю. Но это происходит, причем часто. Однако найти родню в России мало, нужно, чтобы они захотели с тобой разговаривать. И чтобы было, о чем разговаривать. Ну вот представь: звонит тебе какой-нибудь десятиюродный дядя, которого ты в глаза никогда не видел и о существовании которого, вполне возможно, даже не знал. О чем ты будешь с ним разговаривать? Вы ничего друг о друге не знаете, ты даже не представляешь, о чем его можно спросить, он тебе вообще не интересен. Тебе двадцать, а ему под девяносто.

— Ну и что? Когда меня Дик позвал к себе, мне и двадцати не было, а ему сильно за восемьдесят, и мы с ним отлично ладим, – возразил Тим.

— У вас есть общее дело. И в тот момент, когда он тебя пригласил, у вас был общий бэкграунд, вы познакомились на квесте и прожили бок о бок не один день.

— А-а… ну это да, – согласился он. – Но я все равно не понимаю. Вот вы же удивились, что этот дядя Сева ничего не проверяет, все принимает на веру, и сразу поняли, что это развод и никаких денег он Алисе и ее брату оставлять не собирается. Затеял всю эту байду чисто для поддержания разговора и для собственного развлечения. Ладно, Алиса – дура, у нее интеллект как у рыбки, но ее брат почему не спохватился? Почему не удивился так же, как вы удивились? Почему не заподозрил подвох?

Настя подумала об Ульяне Яскевич, которая так сильно хотела и продолжает хотеть родить ребенка, что не обращает внимания ни на что и ничего не проверяет. Она ищет мужчин на сайте знакомств, она готова вступать в связь с первым попавшимся, не думая ни о чем, кроме беременности. Нельзя ничего хотеть слишком сильно, это лишает человека способности видеть, воспринимать и оценивать все, что мешает достижению желаемого. Наверное, Евгений Гришанов так сильно, так неистово хочет дядиных денег и яркой жизни в далекой Австралии, что не замечает очевидного.

— Слишком сильные желания делают людей слепыми, глухими и, как это ни прискорбно, тупыми, – сказала она. – Они видят и слышат только то, что хотят. Пойдем. Завтра попробуем улететь в Москву, если билеты будут. Я хотела еще в поезде их купить, но мобильный интернет все время пропадал, сайт не грузился.