Книга Люди за спиной. Том 2, страница 106 – Александра Маринина

— А вы сами? Как раз каждому по штучке.

— Видел бы ты, сколько мы этого добра умяли, пока ждали посадку на рейс, – засмеялась Настя. – Нас такими улитками и всякой другой выпечкой каждый день кормили. Ешь, не стесняйся.

Вторая улитка распрощалась с жизнью, пока плутали по парковке в поисках нужного ряда, третья была съедена, пока Чистяков настраивал навигатор и прокладывал маршрут.

Тим болтал без умолку, найдя благодарного слушателя в лице Алексея, и Настя терпеливо внимала историческим устным эссе по второму разу. Впрочем, на самом деле она только слышала голос, но слова проходили мимо ее сознания. Она думала о том деле, которое так и останется незаконченным. Никто не узнает, как и что происходило в деталях и подробностях, и не потому, что невозможно это выяснить, а просто потому, что этим не будут заниматься. Никто не захочет подносить спичку к канистре с бензином, дураков нет. Подобный случай не первый в ее жизни, далеко не первый, и каждый раз в душе поселялось отвратительное чувство сопричастности к чему-то гадкому и подлому. Привыкнуть к этому ощущению и не обращать внимания Анастасия Каменская так и не научилась, зато научилась говорить себе: «Это так. И это нужно пережить».

Ее организм еще не понял, что его перевезли на запад, в другой часовой пояс, и вдруг мучительно захотел спать. Настя закрыла глаза и даже ненадолго задремала, несмотря на громкий голос Тима прямо над ухом.

Проснулась, когда в руке коротко завибрировал поставленный на беззвучку телефон. Сообщение от Прокофьева: «Мы сделали это». Без восклицательного знака, даже без точки. Зато с веселой смеющейся рожицей-смайликом. Как сделали? Насте этого не узнать, никто не станет ей рассказывать. Может быть, когда-нибудь судьба снова столкнет ее с Серегой Прокофьевым и он поделится с ней. А может, и не поделится. Или судьба не захочет, чтобы они встретились.

Одно хорошо: Галине Сташевской больше ничего не угрожает.

Что ответить Сереге? Поздравить? Похвалить? Глупо как-то, она не начальник ему, чтобы раздавать похвалы. Но отреагировать на сообщение нужно, иначе будет неправильно. Настя полистала подборки и остановила свой выбор на рожице в темных очках, означающей «крутость», и на кулаке, сжатом в жесте победы. Обойдемся без слов.

* * *

— Оставайтесь ночевать, дом большой, места всем хватит, – не терпящим возражений тоном заявил Назар Захарович Бычков. – Я вас не отпущу, пока ты, дочка, не расскажешь мне все, что можешь. Чего нельзя – того не рассказывай, но того, что можно, наверняка достаточно в твоих закромах. Элка моя полдня у плиты простояла, чтобы вас удивить. Ничего не хочу слушать, все садятся за стол, наедаются от пуза, и никто никуда не торопится. Кроме того, ты должна отчитаться про Тима, а то Дик меня завтра спросит – что я ему отвечу?

— Я сам могу за себя отчитаться, – обиженным голосом откликнулся Тим.

— А вдруг соврешь? – хитро прищурился Бычков. – Знаю я вас, молодых, для вас старика облапошить – милое дело. А Настасья мне про тебя врать не станет, доложит все как есть.

Тим вдруг расхохотался, и все, кроме Насти, удивленно уставились на него. «Опять закон парных случаев, – подумала она. – Только недавно мы с ним говорили о том, что Гришанов с сестрой надеялись облапошить старого богатого дядюшку – и вот тема снова всплыла. Забавно». Она поймала на себе проницательный понимающий взгляд Назара Захаровича, который сидел рядом.