Книга Люди за спиной. Том 2, страница 30 – Александра Маринина

— Хорошо, допустим, – медленно кивнул Рустам. – Приму на веру. У вас еще есть вопросы?

— Вы можете рассказать мне о Бердникове что-нибудь еще, кроме того, что он был близок с Яскевичем?

— Больше ничего. Все знали, что Бердников – человек Яскевича, и наоборот, соответственно. Яскевич командовал операми, Бердников лепил дела. Поговаривают, что дочка Яскевича многому научилась у отцовского дружка.

Да, Володя Меренков тоже об этом упоминал. Значит, правда.

— А следователь по фамилии Шахрай? – спросила Настя. – Вы о нем что-нибудь слышали? Шахрай Виталий Андреевич.

— Шахрай? – задумчиво повторил вслед за ней Рустам. – Вроде мелькало такое имя, но давно, очень давно. Он наш, крюковский?

— Областной, из Спасского района. По крайней мере, работал там в шестнадцатом году. В Следкоме и в прокуратуре мне о нем правду не скажут, сами понимаете, я для них – никто, как и для вас, – она улыбнулась краешком губ. – Я подумала, что, может быть, вы что-то знаете.

Рустам рассмеялся своим красивым бархатным смехом.

— У вас отличный навык облекать просьбу в форму задумчивого рассуждения, – сказал он, отсмеявшись. – Я почти купился. Вроде вы и не попросили ни о чем, а я уже готов был предложить вам помощь и через своих знакомых разузнать для вас об этом Шахрае.

— Были готовы, но удержались?

Он развел руками.

— Как видите. Я не выполняю просьбы, если не понимаю, для чего это нужно. Вы ищете какую-то женщину и вдруг спрашиваете про следователя, о котором я много лет ничего не слышал. Как прикажете это расценивать?

Да, осторожность у Рустама Исмаиловича, прямо скажем, зашкаливает. Внимательно слушает, оценивает каждое слово. Его не уболтаешь. С таким собеседником приходится быть честной, или все – или ничего. Ладно, придется идти ва-банк.

— Я уже говорила, что моя пропавшая была как-то связана с семьей Яскевичей и я собирала сведения о полковнике и его дочерях Варваре и Ульяне. Мне стало известно, что у Ульяны был близкий друг, которого недавно убили. Этот человек в шестнадцатом году совершил убийство, в восемнадцатом его осудили, год назад он вышел на свободу. В шестнадцатом году дело вел Шахрай, не раскрыл. Через два года Бердников в рекордные сроки довел дело до суда. Вы что-нибудь слышали об этом?

— О том, что дочка Яскевича связалась с убийцей? – хохотнул Рустам. – Конечно, все об этом слышали.

— Так уж и все? – недоверчиво прищурилась Настя.

— Я имею в виду заинтересованных членов общества. Вы же понимаете, утекает и из Следкома, и из УВД, и из прокуратуры, и из суда. Да отовсюду, если уж на то пошло. Сегодня информация – самый дорогой товар. Кто владеет информацией, тот владеет миром.

С этим она не могла не согласиться.

— И как столетней давности следователь может помочь вам найти вашу… как ее…

— Сташевскую, – подсказала Настя. – Попробую объяснить. Сташевская уехала из Крюковска внезапно, никому ничего не объясняя. Случилось это сразу после взрыва осенью восемнадцатого года. Я предположила, что ее поспешный отъезд связан со взрывниками из группировки Бакира. После отъезда из Крюковска Сташевская три года прожила в Москве, потом куда-то пропала. Есть люди, которые хотят ее разыскать и готовы за это платить, они обратились в наше агентство. Так вот, я подумала, что если Сташевская как-то связана с людьми Бакира, то именно они могут знать, где она сейчас. Скажу вам больше: у этой женщины как минимум один поддельный паспорт, но вероятнее всего, два или больше. Понятно, что обычная операционная медсестра сама себе липовые документы не изготовит. Должны быть люди, к которым она обратилась за помощью. И первое, что приходит на ум: это люди Бакира. Вы мне кое-что разъяснили, и я поняла, что ошибалась и искала не там. Однако у меня есть точные сведения о том, что Сташевская была знакома с Ульяной Яскевич. Ульяна, в свою очередь, была близко знакома с человеком по фамилии Мезенин, который в шестнадцатом году совершил убийство и которого следователь Шахрай почему-то не выявил и не разоблачил. Это сумел сделать только Бердников, да и то спустя два года. Такая картина наводит на размышления о связи Шахрая с Мезениным, Мезенина – с Ульяной, Ульяны – со Сташевской. При этом я выгляжу как слепой котенок, который тычется во все стороны в поисках мамки. Задать вопросы Мезенину я не могу, его убили. Разговаривать с Ульяной Яскевич бесполезно, она ничего не скажет, если вообще согласится поговорить. От моей цепочки остались только два крайних звена: последнее – Сташевская, которую я ищу, первое – Шахрай.