Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 118 – Александра Маринина

Звягин говорил, жестикулировал, словно произносил длинный монолог на сцене, но Настя видела, что краешком сознания он прислушивается к радиотрансляции спектакля. Вот закончился антракт, прозвенел звонок, и актер встал с диванчика.

— К сожалению, вынужден закончить, – улыбнулся он, и его улыбка, которая при нормальных обстоятельствах была бы, наверное, обаятельной и милой, в гриме показалась Насте устрашающим оскалом. – Скоро мой выход.

Они вернулись в кулисы, Звягин оделся и вышел на сцену, а Настя продолжала, стоя рядом с Федотовым, смотреть спектакль и одновременно думать о только что состоявшемся разговоре. Черт знает что, она совершенно подпала под актерское обаяние Звягина и поверила ему, отнеслась к его словам без должной критики, а теперь, перебирая в уме все, что он говорил, поняла, что вся его пламенная речь была не более чем набором красивых слов. Иван был совершенно непоследователен: то актер может убить, потому что он такой же человек, как и все, то не может, потому что он не такой, как все. В голове у молодого актера полная каша. А ведь Гриневич ее предупреждал! Видимо, как раз сейчас Настя и присутствовала при мини-моноспектакле, который разыграли для одного доверчивого зрителя. Звягину нужно было покрасоваться, он хотел внимания, и пусть это внимание не со стороны юной поклонницы, а тетки в годах, выполняющей свою работу, все равно это внимание, в центре которого он, молодая звезда телеэкрана Иван Звягин. Ну, конечно, что это за роль: Кот Бегемот! Не Воланд, не Мастер, даже не Понтий Пилат и уж тем более не Иешуа Га-Ноцри, а всего лишь большой черный кот. С такой ролью вечер, почитай, зря прошел. А вот с мини-спектаклем вечер прошел уже не напрасно.

Надо будет обязательно поговорить с Евгенией Федоровной Арбениной. Вообще-то аргументы Звягина в пользу того, что актер не может быть убийцей, показались Насте любопытными, но она ведь полный дилетант в деле артистического творчества и не может отделить зерна от плевел, а простую болтовню от дельных соображений. Может быть, Арбенина что-то подскажет.

Роль Кота Бегемота актер Звягин не любил еще и за то, что после спектакля приходилось долго снимать грим салфетками, смоченными специальным составом. В урне, стоящей рядом с гримировальным столом, лежала уже целая куча использованных салфеток, а остатки черного грима все еще виднелись на лице.

Дверь гримерки распахнулась, и на пороге появился помреж Федотов.

— Ну, как ты? – спросил Александр Олегович.

— Да нормально, – чуть удивленно протянул Иван. – А что?

Он встал из-за стола, стянул через голову футболку, открыл кран и начал с удовольствием умываться.

— Я про эту, с Петровки. Навешал ей лапши на уши?

Звягин в последний раз плеснул в лицо прохладной водой и потянулся за полотенцем.

— Уф, хорошо! Навешал, навешал, старался изо всех сил. Соловьем разливался.

— И что? Она поверила?

— Вроде поверила. А чего ей не поверить-то? Впрочем, кто его знает… А у тебя какие успехи? Накапал ей на Бережного?

— Ага, – кивнул Федотов, устраиваясь за пустым гримировальным столом. – И на Сеню Дудника заодно. Скушала, даже не поперхнулась. Она вообще доверчивая, эта дамочка, всех слушает, всем верит, ничего не перепроверяет. Как они там работают – не понимаю! Даже удивительно, что они какие-то преступления раскрывают.