Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 49 – Александра Маринина

«Скорая» приехала довольно быстро, хотя Елене эти десять минут показались целой вечностью. Из машины вышли врач и медсестра, через несколько секунд появился и водитель, который открыл заднюю дверь и достал носилки. Подойдя к сотрудникам патрульно-постовой службы, он о чем-то коротко переговорил с ними, после чего обе машины – ППС и «Скорая» – включили фары, направив свет на лежащее тело.

Врач приступил к осмотру, и Елена затаив дыхание слушала каждое слово, которое он негромким усталым голосом говорил медсестре:

— Больной без сознания… дышит… пульс скорый, ритмичный, повышенного наполнения.

Медсестра, открыв чемоданчик, уже набирала в шприц содержимое ампул, а врач, близоруко щурясь, устанавливал катетер.

— Что вы будете ему колоть? – в ужасе спросила Елена.

— Противошоковые препараты, сердечные, гормоны, мочегонные средства. Противосудорожные тоже.

— Так что с ним? Сердце? Он никогда не жаловался. Правда, он сегодня выпил, он был на банкете, – зачем-то принялась объяснять Елена. Ей казалось, что если она придумает причину, то само следствие окажется не таким страшным.

— У него черепно-мозговая травма, – сказал врач, слегка повернувшись в сторону Елены. – По голове его ударили, судя по всему. Более точный диагноз установят в больнице, но похоже на ушиб мягких тканей затылочной и теменной области. Вы с нами поедете?

— Конечно, конечно, – забормотала Елена.

В тот момент она совершенно не подумала ни о мобильном телефоне, ни о документах, ни о деньгах. Ничего этого у нее с собой не было, только ключи от квартиры.

Она забралась в машину и села на неудобное сиденье рядом с носилками. На другом, в изголовье носилок, устроился врач.

— Почему он не приходит в сознание? – спросила Елена дрожащим голосом. – Вы же сделали уколы. Они что, не помогли? Так сделайте еще какие-нибудь, что вы сидите?

— Да какое сознание, – устало махнул рукой врач, которого Елена только теперь, хотя и с трудом, разглядела. Он был немолодым и некрасивым. – Больной в коме.

— Как – в коме?! – ахнула она. – И когда теперь… ну, когда он…

— Этого никто не знает. Мозг – штука чрезвычайно сложная и чрезвычайно мало изученная. Никто вам никаких прогнозов не даст. Может быть все что угодно. Он может прийти в себя через минуту, а может и через год, и через пять лет. Если вообще выживет. Я вам советую быть готовой ко всему. Черепно-мозговые травмы – вещь очень коварная.

Они приехали в больницу, добрались до приемного покоя, потом Леву осматривали невропатолог, реаниматолог, нейрохирург, они о чем-то совещались вполголоса, и Елене, сидевшей в коридоре, были слышны только отдельные слова:

— Внутричерепная гематома… томограмма мозга… кровь на биохимию… сахар обязательно… анализ мочи… ЭКГ…

Потом вышел один из врачей, молодой, энергичный, совсем не сонный, несмотря на то что был пятый час утра, и объяснил Елене, что нужно проверить наличие внутричерепной гематомы, потому что если она есть, нужно оперировать немедленно, а если ее нет, больного можно сразу помещать в реанимацию, потому что состояние его стабильно. Леву увезли на обследования, а Елена так и осталась сидеть в коридоре перед приемным покоем, потому что ей никто не сказал, где еще можно подождать. Она совершенно растерялась, и сама ни у кого ничего не спросила. Примерно через час она робко постучала в приемный покой, и ей объяснили, что муж уже в реанимации с предварительным диагнозом «ушиб головного мозга, кома». Реанимация находится в другом корпусе на восьмом этаже. Она, конечно, может туда пройти, но дальше коридора ее не пустят, в реанимацию никого не пускают, не положено.