Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 70 – Александра Маринина

«Вот и еще один повод для конфликта актера и худрука, – отметила про себя Настя. – Худрук при помощи преданной ему завтруппой вполне может, лично не марая рук, выставить актера на такие бабки, что «мама не горюй». Но если спросить, не было ли такого, она, конечно, ответит, что это возможно лишь теоретически и, в любом случае, не в этом театре».

Она снова перевернула страницу и пробежала глазами домашние заготовки.

— За что можно уволить актера? За какие провинности?

Завтруппой снисходительно улыбнулась, хотя напряжение продолжало таиться в каждой черточке ее скуластого породистого лица.

— Тут у нас, как у всех. Дисциплина, опоздания, неявка на репетицию или на спектакль, приход в нетрезвом состоянии.

— И если актера нужно уволить, то…

— То начинается ловля блох, – машинально продолжила завтруппой и тут же спохватилась: – Но, конечно, не у нас, у нас такого не бывает. А в принципе дается команда «ату!», и начинается скрупулезная слежка за неугодным. Например, у нас в правилах записано, что актер должен явиться на репетицию не позже, чем за пятнадцать минут до начала. И не дай бог ему явиться за четырнадцать: получивший команду помреж тут же фиксирует опоздание и пишет докладную. Пришел с похмелья, с запахом, – докладная. Явился на репетицию не готовым, не выучил роль – докладная. Вот и вся технология. Три нарушения – увольнение. Но это только для тех, кто в штате. А с теми, кто на договоре, приходится либо ждать истечения срока контракта, либо уж расторгать договор и платить неустойку.

— Скажите, а трудно выучить роль? – внезапно спросил Сташис, который до этого хранил молчание, как обычно, то и дело поглядывая на часы.

Женщина засмеялась, на этот раз уже расслабленно.

— Знаете, как говорил покойный Олег Николаевич Ефремов? «Чего там учить-то? Сорок раз прочитал – и выучил. А не выучил – прочитай еще сорок раз».

— Наверное, это безумно трудно, – задумчиво протянул Антон.

— Конечно, – с готовностью согласилась завтруппой. – А кто вам сказал, что актерское ремесло легкое? Оно и есть безумно трудное. Трудное и технически, и морально.

— Морально? – переспросила Настя.

— А как вы думали? – темные глаза женщины сверкнули. – Вы только представьте, ведь актер должен выходить на сцену и играть в любом состоянии – с сердечным приступом, с температурой, с больными зубами, после любых известий, даже придя с похорон близкого человека, потому что спектакль нельзя отменить просто так. Я уж не говорю о том, что иные спектакли играются годами, и нужно выходить на сцену и играть все то же самое, то же самое, то же самое… и постараться, чтобы это было не скучно, чтобы это было живо, чтобы сверкало и переливалось. А вы говорите: трудно роль выучить! Трудно, конечно, но это ерунда по сравнению с тем, как трудно эту роль готовить, думать над ней, работать, вкладывать в нее часть себя, причем иногда часть болезненную, которую и трогать-то страшно. А дети? Дети у актеров растут практически без родителей, потому что родителей или вечно нет дома, потому что они или на репетициях, или на спектакле, или на съемках, или они целиком погружены в себя, в мысли о новой работе, о новой роли, о новом спектакле. Вы знаете, сколько трагедий с детьми именно в актерских семьях? А сколько разрушенных браков, неустроенной личной жизни?