Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 124 – Александра Маринина

Змей укоризненно покачал головой, дескать, вот до чего молодой азарт доводит.

— Ну, здесь все более или менее понятно. Вы нам лучше вот что объясните, уважаемый Гамлет, – обратился он к Коту. – Для чего ваши театральные друзья туману напускали? Ведь никто из них действительно ничего не знал, а волновались-то! И вели себя так, как будто что-то скрывают. Зачем?

— Дети, – коротко ответил Кот. – Театр – это вообще высшее проявление детства, когда притворяешься и искренне сам веришь. Каким бы сложным и высокодуховным ни был театр, все равно он родом из детства. И служить ему могут только те, кто сохранил детскость в собственной душе. Кстати, в театрах потому и кошек любят.

— Почему это – потому? – не понял Ворон.

— Потому что все дети любят животных, особенно кошек, – авторитетно пояснил Гамлет. – А вы не посмотрели, что там с Львом Алексеевичем?

Ворон грустно вздохнул и опустил голову.

— Скончался, не приходя в сознание, – сообщил он.

Все помолчали, отмерив скорбную минуту.

Первым прервал молчание Кот. Он поднялся, выгнул спину и поставил хвост вертикально.

— Я так понимаю, вы сейчас начнете меня выпроваживать. Историю мы закончили, так что пора мне собираться.

— Подождите, куда же вы, – заволновался Камень, но Змей укоризненно глянул на него, и Камень стушевался.

— Действительно, пора, – каркнул Ворон. – Давай прощайся, и пойдем, я тебя провожу, покажу, где место.

— Не беспокойся, я сам провожу Гамлета, – сказал Змей, медленно разворачивая кольца. – Я все равно собрался в дорогу, мне по пути.

Кот медленно обошел вокруг Камня, потерся щечками о каждый выступ, подошел к лицу и лизнул каменный нос, встав на задние лапы. Потом задрал голову и посмотрел вверх.

— Уважаемый Ворон, я не смею просить вас спуститься вниз, но никаким другим способом я с вами проститься не смогу, – вежливо проговорил он.

Ворон отвернулся и проворчал в сторону:

— Да ладно, чего уж там, спущусь.

Спускался он почему-то медленно, не взлетая, а перепрыгивая с ветки на ветку все ниже и ниже, и пристальный взгляд Камня уловил подозрительный блеск круглых глаз старого друга. Вот и Ворон расчувствовался, а ведь как хотел поскорее избавиться от Кота! Наконец Ворон приземлился, растопырил крылья, и Кот пролез между этими крыльями, покрутился и лизнул птицу в голову.

— Ну что ж, прощайте, спасибо вам за все, век буду с благодарностью вспоминать, как вы меня выхаживали, – произнес он с достоинством. – А с вами, уважаемый Змей, мы простимся позже, уже на месте.

«Вот и все, – с грустью думал Камень, глядя вслед удаляющимся Змею и Коту. – Только что они были здесь, со мной, и вот их уже нет. Змей когда-нибудь вернется, а вот Кот – никогда. Никогда больше я его не увижу. Для меня он теперь все равно что умер. Его больше не будет в моей жизни».

— Ладно, ты не плачь, – донесся до него голос Ворона, – а то я сам тоже вот-вот… Ты меня заражаешь. Кстати, о слезах. Я хотел с тобой поговорить, да все откладывал, ждал, пока эта кишка позорная уметется, при нем не хотелось… Знаешь, я, кажется, понял, почему я на «Дяде Ване» всегда слезу пускаю.

— И почему же? – всхлипнул Камень.

— Потому что эта пьеса про меня.

Слезы на глазах Камня мгновенно высохли от удивления.

— Что значит – про тебя? Что у тебя может быть общего с героями Чехова?