Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 49 – Александра Маринина

Терпению Ворона пришел конец. И как же он так неудачно рассказал про записки о Гамлете? Надо срочно отвлечь компанию от мыслей о постановке и вообще о Гамлете, хоть о шекспировском, хоть о кошачьем. Что бы такое сказать? О чем бы спросить, чтобы Кот ответил и перестал выступать со своими режиссерскими замыслами? А, вот хороший вопрос:

— Слышь, ты, режиссер-самоучка, а почему это помреж Федотов назвал Арцеулова доктором Астровым?

— Это же элементарно, – презрительно усмехнулся Кот. – Потому что в чеховском «Дяде Ване» доктора Астрова зовут именно Михаилом Львовичем. Арцеулова так полтеатра называет, но в основном за глаза. Кстати, по поводу «Дяди Вани» тоже не все просто в современной режиссуре…

Ворон в ужасе закрыл глаза. Да когда же он уймется, этот самозванец! Про что ни расскажи – у него на все готовы пламенные речи. Как же его заткнуть? Вот! Надо еще про это спросить, ответа Кот наверняка не знает и стушуется.

— Погоди про режиссуру, – оборвал его Ворон, – ты нам вот про что скажи: чего это Арбенина воду мутит насчет этого Астрова? Намекает, что он гомосексуалист. Это правда или как?

Выстрелив вопросом, Ворон торжествующе приосанился и приготовился радостно встретить поражение противника, который вынужден будет признать собственную некомпетентность. Ведь про такое можно точно знать только в одном случае: если свечку держал, а уж в том, что Кот Гамлет свечку над Арцеуловым не держал, Ворон не сомневался.

Кот потянулся и равнодушно изрек:

— Понятия не имею. Мне это неинтересно. Разговоров никаких про это не было, во всяком случае, я не слышал, а ведь папенька с бабушкой всех актеров постоянно обсуждали, и если бы что-нибудь было, я бы услышал. Может, они меня стеснялись и при мне про такое не разговаривали. Не знаю. А врать не стану.

— Ну да, будут они тебя стесняться, – в голос загоготал Ворон. – Ты им что, подружка малолетняя? Это только в нашем мире ты говорящий, а в том мире ты тварь бессловесная, человеческой речи не понимающая. Не знаешь ответа на вопрос – так и скажи, мол, не в курсе. А ты все выкручиваешься, изворачиваешься, как уж на сковородке.

— С чего это я человеческой речи не понимаю? – тут же обиделся Гамлет. – Я все отлично понимаю. Другое дело, что ответить не могу. А так я – полноценный член ихнего общества. И ничего я не выкручиваюсь, я честно говорю: не знаю. Почему вы ко мне все время придираетесь, уважаемый Ворон? Я давно заметил, что вы ко мне плохо относитесь, не любите вы меня. Почему? Что я вам сделал?

— Ну что вы, Гамлет, – тут же вступил миротворец-Камень, – мы все к вам прекрасно относимся, любим и уважаем.

— Да? – Кот принял позу незаслуженно обиженного. – Вы все меня называете на «вы», и только уважаемый Ворон позволяет себе «тыкать» мне и обзываться. Я уж молчал, молчал, но это не значит, что я ничего не замечаю. Мне это неприятно. Мы с уважаемым Вороном на брудершафт не пили. Я требую, чтобы ко мне относились уважительно.

— Да кто ты такой… – начал было Ворон, но тут приподнял голову Змей:

— Друзья, давайте не будем выяснять отношения. Наш уважаемый Ворон относится к вам, дорогой Гамлет, ровно и по-дружески, просто у него такая манера общения. Не надо на него обижаться, он со всеми нами на «ты» и всех обзывает. Если вы заметили, меня – больше всех. Такой характер. Уверяю вас, что ничего плохого он за душой не держит.