Книга Смерть как искусство. Том 2. Правосудие, страница 94 – Александра Маринина

«– …Так какие у вас отношения с Колодным?

— Я же говорю: не близкие».

И тут она не лжет, Антон это отчетливо чувствует, он хорошо помнит взгляд Ольги и движения ее лицевых мышц, когда она произносила эти слова. Отношения не близкие. Тогда что ей скрывать? Чего стесняться?

Он выключил диктофон и позвонил Зарубину.

— Нужно получить детализацию телефонных разговоров Колодного за два года, – сказал он, когда Сергей ответил. – Месяца оказалось мало.

— За два года? Ты не опупел ли часом, деточка? – почти заорал подполковник. – Ты хоть представляешь, какой это массив? И кто будет с ним разбираться?

— Мне кажется, вы сами знаете кто, – осторожно заметил Сташис.

— Кажется ему, – проворчал Зарубин. – И что я должен Блинову говорить?

— Вы – начальник, вам виднее. Но запрос-то на номер Колодного у нас есть, второй можно не брать, просто подъедем и попросим сбросить нам информацию по его сим-карте. Хотите, я сам завтра с утра поеду?

— Ага, сам поедешь, сам возьмешь и отвезешь это сам знаешь кому, – заключил Сергей. – Все, отбой.

В глазах рябило, мелкие буквы и цифры сливались в монолитные серые строчки. Настя потрясла головой и зажмурилась, чтобы дать отдых глазам. Кто сказал, что проработать перечень телефонных звонков одного человека за два года – легкий труд? Убить бы того, кто так думает. И почему по запросу следователя нельзя было получить электронную базу данных? Тогда работа была бы сделана легко и быстро.

Она приоткрыла дверь, ведущую из кухни в коридор, и на цыпочках прокралась к комнате, из которой доносилось ровное сопение: на диване спал Чистяков, а на разложенном кресле-кровати – Сережа Зарубин.

— Тебе придется пустить меня ночевать, – заявил он накануне вечером. – Сейчас Сташис привезет тебе детализацию звонков Колодного за два года, и я не могу допустить, чтобы ты изучала доказательство в отсутствие процессуального лица.

— Ты – не процессуальное лицо, – тут же отпарировала Настя, – процессуальное лицо – это следователь, а ты всего лишь опер. Хотя и с полномочиями, спорить не буду. Признайся лучше, что тебе ночевать негде, ты опять со своей погавкался.

— Ну и признаюсь, – проворчал Сергей. – Не пустишь, что ли?

— Куда же тебя девать, – засмеялась Настя, – приезжай.

Сергей явился, когда перед ней на кухонном столе уже лежала стопка распечаток.

— На королевский ужин не рассчитывай, – предупредила Настя, – стол на кухне занят, будешь есть в комнате, поставив тарелку на коленки. Это в том случае, если Чистяков тебя покормит. А меня не трогай, я занята.

Чистяков, конечно, проявил гостеприимство и накормил усталого сыщика, но, как и предупреждала Настя, «на коленках», ибо стол в комнате был давно и прочно занят компьютером и Лешиными бумагами.

Сейчас уже третий час ночи, мужчины давно спят, а Настя все сидит и проверяет сама себя, боясь что-нибудь упустить. Так что же получается с этими телефонными переговорами? А получалось странное.

Звонки между Колодным и Поповой начались полтора года назад, в апреле две тысячи девятого года. И начались они в тот день, когда погиб Дмитрий Леоничев. Именно в тот самый день. В течение полугода до этого ни одного звонка с телефона Колодного на телефон Поповой не было. Но это ни о чем не говорит, вполне возможно, что у Поповой раньше был другой номер, и они активно общались, а Настя обращает внимание только на тот номер, которым Ольга пользуется теперь.