Книга Имя потерпевшего – Никто, страница 70 – Александра Маринина

— Ну да. А убийства раскрывать кто будет?

— Да… Убийства… Убийства – это серьезно. С этим не поспоришь. Настя, когда твои ребята должны отзвонить? Я уж прямо места себе не нахожу. Завтрашний день должен все решить. Мы кровь из носу должны завтра вечером уехать, еще одного дня в постоянном страхе я не протяну. И потом, я не столько за себя боюсь, сколько за Ирку. Она такая доверчивая. Так легко с людьми знакомится, вступает в контакт… В ней совершенно нет разумной боязливости. В каждом красивом мужике видит потенциального принца и жениха. Ее заманить куда-нибудь – раз плюнуть.

— Таня, ты уверена, что сможешь за один день расколоть Сурикова?

— Я так не ставлю вопрос, – жестко ответила Татьяна. – Это вы, сыщики, народ вольный, а я всю жизнь была следователем и подчинялась дубинке под названием «срок». Сроки поджимают – и никуда не денешься. Из-под себя выпрыгиваешь, а результат даешь. Если я буду бояться и сомневаться, у меня ничего не получится. Я должна успеть. И обсуждать тут нечего. Давай сами позвоним, чего ждать-то.

Она потянулась к телефону и набрала номер Стасова. Тот долго не отвечал, и Настя уже начала рисовать в воображении картины – одна страшнее другой. Стасов попал в автокатастрофу. Случилось что-то непредвиденное. Авария на электростанции, и поэтому не работает спутниковая связь. Фантазия у майора Каменской была богатая, это, с одной стороны, помогало ей придумывать версии, но с другой стороны… Мысленно она уже видела окровавленные трупы Стасова и Короткова вместе, когда Татьяна заговорила в трубку:

— Откуда я тебя вытащила? Ого! Бедные вы, бедные. Ну что ты мне скажешь?

Она какое-то время молча слушала мужа, потом сказала:

— Ладно, перезвони, как сможешь, мы ждем. Спасибо.

Настя вглядывалась в ее лицо, приоткрыв рот от нетерпения.

— В Москве начался жуткий снегопад. Они попали в пробку, а движок заглох. И вот Стасов с Юрой через весь этот затор машину руками толкают. Можешь себе представить это море удовольствия.

— Таня! Ну не терзай ты меня! Что он сказал?

— Что у нас с тобой плохо с арифметикой. Дактокарты скольких человек мы отправили экспертам?

— Елена Шкарбуль с мужем и сыном – трое. Бахметьева с квартирантом Суриковым – двое. Плюс следы двоих неизвестных, правда, один из них может оказаться Суриковым. Итого, либо семь, либо шесть.

— А у них вышло пять.

— Как это – пять? – недоуменно переспросила Настя. – Откуда пять? Должно быть шесть, если у Шкарбулей был Суриков, или семь, если не он.

— Пять, Настенька. Только пять. А соседи Шкарбулей молодого человека по фотографии опознали.

— Ничего себе, однако! Вот это комбинация. На здоровую голову такое и придумать-то невозможно.

— Теперь ты понимаешь, что произошло? Все, завтра Суриков – мой. Я его сделаю.

* * *

Его не допрашивали уже два дня, и Суриков занервничал. Неужели опять следователь сменится? Это плохо. Тетка-то эта, Образцова, ему в самый раз подходит. Сразу видно, что она на квартирные дела внимания не обращает. Задаст вопрос, от которого ему жутко делается, и тут же забывает, про другое начинает спрашивать. Или она рассеянная такая? Сколько раз было, что он холодным потом покрывался и думал: вот оно, заметила, поняла, уцепилась, сейчас зубами клацнет у него на горле, как охотничья собака, и больше уж не выпустит. И – ничего. Обходилось. Следовательша в другую сторону гнет. А придет вместо нее еще кто-нибудь – как знать, как дело обернется. Предыдущий-то, Чудаев, видно, в доле был, на все сквозь пальцы смотрел, каждому слову верил. С ним проблем не было. Хотя, может, и не в доле он, а просто дурной, безразличный. Сейчас таких много, вон сокамерники рассказывают, что милиционеры на свою основную работу плюют с высокой колокольни, им деньги зарабатывать надо, семью кормить, шестерят где могут, кто в охране, кто в бизнесе. Короче говоря, над уголовными делами «не зависают». И Образцова, похоже, такая же. А вдруг теперь новый следователь будет? Еще неизвестно, на кого нарвешься.