Книга Люди за спиной. Том 1, страница 67 – Александра Маринина

— Вы думаете, что я лгу и что-то скрываю? Что ж, вот вам правда: я не разговаривала с отцом ни разу с того дня, как уехала из Крюковска. Все, что я знаю о его жизни за последние годы, – только со слов сестры. Но и она мало что рассказывала, не те у нас отношения, чтобы часами болтать и обсуждать семейную жизнь. У вас еще есть вопросы? Мне нужно работать.

* * *

На окраине Крюковска жизнь, казалось, остановилась еще в середине девяностых. Центральная часть города застраивалась новыми зданиями и обрастала красивыми вывесками, окрестности обживались обеспеченными чиновниками и бизнесменами, которые считали ниже своего достоинства обитать в городских квартирах и предпочитали собственные коттеджи, а здесь, в Подлесном, ничего не менялось со времен советской власти. Подлесное – название микрорайона, но все называют его «Подвал». Собственно, он и есть подвал, самый настоящий: неухоженный, грязный, в котором свалено все ненужное. Старые девятиэтажки, давно требующие капремонта, еще более старые пятиэтажки, которые обещали снести лет двадцать назад и расселить жителей в дома поновее и получше, разбитые в хлам тротуары, проезжая часть улиц вообще забыла, что такое ровный асфальт – сплошь колдобины и ямы. Облицовка фасадов осыпается, и от этого кажется, что дома то ли плачут, то ли криво улыбаются щербатыми ртами.

Грустно жить в Подвале. Грустно и безрадостно. Поэтому Евгений Гришанов удивлялся, когда видел, что кто-то из местных пребывает в хорошем настроении и даже смеется. Как можно смеяться, находясь в такой дыре?! Сам Евгений ненавидел и свой микрорайон, и всех, кто в нем живет, и свою собственную жизнь.

Хороших магазинов в Подлесном не было. Впрочем, как и хороших парикмахерских. Сегодня пришлось отдать приличную сумму за стильную дорогую стрижку, а потом выложить еще большую сумму за продукты из фирменного супермаркета. Ничего не попишешь, так надо. Вытаскивая пакеты с покупками из багажника старенького раздолбанного автомобильчика, Евгений не сдержал злой смешок: содержимое пластиковых сумок с ярким узнаваемым логотипом стоило примерно столько же, сколько сама машина, которую еще лет десять назад можно было толкнуть долларов за пятьсот, а теперь и сотни никто не даст. Сыплется, дребезжит, ездит на последнем издыхании. Хорошо еще, что есть гараж-«ракушка», от родителей остался. Если бы пришлось держать автомобиль на улице, не дожил бы он до нынешних времен.

От гаража до дома недалеко, всего метров триста. По дороге к дому встретилась пожилая соседка, живет этажом ниже. Идет себе старушка-божий одуванчик, улыбается, как будто ее все в этой жизни устраивает. Седые космы торчат из-под дурацкого розового берета, кремового цвета куртка – будто с чужого плеча. И почему она всегда так ярко одевается? Старухи должны ходить в черном, ну в крайнем случае – в темно-сером, чтобы не бросаться в глаза и не отравлять пейзаж своей убогой дряхлостью. Гришанов почувствовал, что злость комом подкатила к горлу, вот-вот выплеснется наружу отвратительными словами.

Он сглотнул и постарался расслабиться.

— Здравствуй, Женечка.

— Здравствуйте, Наталья Михайловна.

— Все по хозяйству хлопочешь?

Евгений с трудом выдавил из себя приветливую улыбку.

— Ну а как же? Алиса тоже работает, после работы с ребенком занята, у нее времени не хватает на все.