Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 104 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Руслан критично хмыкнул.

На что только не пойдешь ради любимой девушки. Даже если она придумала глупость. Поэтому неудивительно, что Збруев Ларису постоянно цеплял и подкалывал – скрыто выражал, как оценивал ее затею.

Только эти свои мысли Руслан откровенно выкладывать напарнице не стал.

— А чего мы стоим-то? Люди же там ждут.

Он имел в виду оставшихся в «бобике» военных, но на самом деле ждали не только они. Ни Виолетта, ни Аленка, ни Нина по-прежнему не спали. Сидели даже не в мансарде, а на скамейке на веранде, тесно прижимаясь друг к другу и накинув одеяла. Но как только Руслан и Лариса вошли, вспорхнули птичками.

— Они нашлись? Нашлись? – И такое ожидание загорелось у них в глазах, будто кто-то горсть звезд высыпал.

— Нашлись, – откликнулся Руслан. – Все. И мальчишки, и твои, Виолетта, родители. – Хотя и пришлось признаться: – Только они сейчас не в лагере.

Во взгляде Виолетты опять появился испуг.

— Но мы с тобой поедем к ним, – торопливо вклинилась Лариса. – Машина уже у ворот стоит.

Девочка радостно взвизгнула, кинулась к ней, обхватила руками, словно именно она спасла ее родителей. А потом бросила нетерпеливый взгляд в сторону выхода – не хотела терять зря ни одной секунды. И Лариса ее прекрасно понимала.

Ведь Ларисино сердце тоже неудержимо рвалось к самому близкому и дорогому человеку. И она очень надеялась: Руслан не соврал, чтобы не волновать ее раньше времени, а сказал чистую правду. И с Валерой действительного не случилось ничего непоправимого и ужасного, что у него на самом деле всего лишь небольшая рана, которая, как обычно говорят, заживет до свадьбы.

Виолетта влетела в палату, застыла на миг, определяя, куда бежать дальше, и опять сорвалась с места. Ее мама даже с кровати подняться не успела, а дочь уже оказалась рядом.

— Мамочка! Мама!

Накинулась, едва не повалив, вцепилась мертвой хваткой, будто боялась, что, если не держать изо всех сил, та в любой момент ускользнет, опять исчезнет, и больше они уже никогда не увидятся.

У мамы задрожали губы и плечи. Она крепко обняла дочь, ткнулась губами в шелковистую каштановую макушку.

— Веточка моя, – прошептала ласково.

Виолетта всунулась ей под мышку, прижалась тесно-тесно, жадно втянула такой родной и теплый аромат, который не сумели перебить даже настолько густые и резкие запахи: антисептика, лекарств, свежей казенной одежды.

Папа не стал ждать своей очереди, подсел, обхватил сразу обеих, стиснул, переполненный счастьем и нежностью. И Виолетту моментально затопило то абсолютное ощущение безопасности и комфорта, которое испытывает каждый ребенок в объятиях любящих родителей.

И все же она не выдержала, расплакалась. Опять забормотала, горько всхлипывая:

— Мамочка. Папочка.

Мама попыталась заглянуть ей в лицо.

— Ты чего, Веточка? Мы же вместе. Все обошлось.

Но Виолетта так не считала.

— Вы меня простите, – сквозь рыдания проговорила отрывисто, – что я вас бросила и сбежала.

— Да ты что? – воскликнула мама, продолжила убежденно: – Даже не думай себя винить! Ты все правильно сделала. Совершенно правильно. Ведь для меня… и для папы тоже… это самое-самое важное. Чтобы ты жила. Чтобы с тобой все хорошо было. Тогда и нам ничего не страшно. Тогда и мы спокойны и счастливы. Да ты самая большая-пребольшая умница, что меня послушала. Что спаслась, не пропала, выбралась.