Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 69 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

— Да я видела, – возразила Оксанка. – Когда она на следующую ночь к нам в палату прибежала. Белая, как привидение, глаза по пять копеек, и платье наизнанку. «Какой ужас! Бедная Анечка! Черная вожатая!»

— Вроде бы взрослая, а поверила. Говорю же, она слегка ку-ку, – Анька покрутила пальцем у виска. – Но главное, из лагеря наконец-то сдриснула.

— Кхе-кхе, – внезапно раздалось у подружек за спиной.

Они вздрогнули, потом застыли, надеясь, что покашливания им послышались. Реальность успокоила безмятежной тишиной, и девчонки наконец-то обернулись, но лишь убедились: чуда не случилось. Позади, в паре шагов, стояли старший вожатый и – вишенкой на торте – начальник лагеря Виктор Викторович.

— Ну вот, на самом интересном месте, – досадливо качнув головой, посетовал Коля, вопросительно глянул на Аньку: – А дальше?

В глазах его мелькали смешинки, но Семенова сильно сомневалась, что все так и закончится шутками, даже если начальство успело уловить только их последние фразы. И подтверждение не заставило себя долго ждать.

— Вот что, голубушки, – произнес Виктор Викторович, – а не пройти ли нам в штаб, в пионерскую комнату? Там сейчас тихо, спокойно, никто не помешает. Вы от души и похвастаетесь. А мы внимательно послушаем. – Он посмотрел на старшего вожатого. – Правда, Николай?

Подружки потупились, поджали губы, а начальник продолжил:

— Только сперва найди-ка и позови Збруева. Ему тоже послушать не помешает. А можно и Ларису. Пусть узнает, к чему ее гениальное устное творчество приводит, какие мысли в юные головы вселяет. – И опять обратился к девчонкам: – Ну, что стоите? Шагайте-шагайте. Дорогу-то знаете.

До пионерской комнаты они, конечно, добрались первыми, а через несколько минут появились и остальные во главе со старшим вожатым. Тот, похоже, заранее не стал объяснять, зачем их вызвал начальник, поэтому Валера и Лариса удивились, застав тут еще и девчонок.

— Знакомьтесь, – повел в их сторону рукой сидящий за столом Виктор Викторович. – Вот и наша лагерная легенда. Собственной персоной.

— В каком смысле? – озадачился Збруев, плюхаясь на стул и недоуменно оглядывая своих подопечных.

— В таком, что это и есть та самая черная вожатая. Хотя не скажу, какая конкретно из этих двоих. Возможно, обе сразу.

— Семенова, серьезно? – недоверчиво уточнил Валера.

Анька отвела глаза, шмыгнула носом и гордо задрала подбородок. Ну прямо партизанка на допросе. Еще и руки за спину заложила. Оксанка, в отличие от нее, опустив голову, пялилась в пол.

— А откуда вы эту историю узнали? – вмешалась Лариса, недоуменно дернув плечами. – Я ведь ее только один раз рассказала. И то ночью, на пляже в беседке. – С подозрением посмотрела на Валеру. – Ты поделился?

— Ну конечно, я, – обиженно буркнул Збруев. – Кого ж еще крайним назначить?

— Мы сами услышали, – не выдержав, доблестно вступилась за него Анька.

— Как это? Вас же там не было.

— Были. Мы возле беседки в кустах сидели.

— И что вы там делали?

Что-что? Следили за Валерочкой.

Семенова же не просто так ему букет ромашек на общелагерном костре кинула. Не для того, чтобы бессмысленно выпендриться, а чувства свои выразить и внимание на себя обратить. Но Валера ни после концерта, ни когда вернулись в отряд на ее поступок никак не отреагировал: особого отношения не проявил, а ромашки то ли кому-то отдал, то ли где-то забыл.