Книга Мама, страница 53 – Алина Дягилева

Антон, наконец, почувствовал, что замерз. Надев варежки и натянув капюшон, он двинулся в сторону дома, бросив на прощание еще один взгляд в окно Ники. В окне никого не было, и он прибавил шаг. Ему не терпелось рассказать маме об этом странном событии.

* * *

— Мама, когда я наконец уже пойду в школу? Я не могу больше сидеть дома. Я отстану от всего класса! У нас геометрия появилась, мама, физика, я ничего в них и так не понимаю, а еще столько пропустила!

— Ника, милая, ну пойми, ты еще не выздоровела, плохо себя чувствуешь, ну какая тебе школа, ну посмотри на себя, ты едва на ногах стоишь. Тебе надо лежать, лечиться. Ну и к тому же, мы ведь с тобой занимаемся, ничего ты не отстанешь.

— Нет, мама! Седьмой класс тебе не начальная школа, когда ты сама мне все могла объяснить! Тут столько сложного, ты не разбираешься сама ни в физике, ни в геометрии, и я тоже скоро перестану все понимать! Я сижу дома уже три недели почти, ну сколько можно?! Все, завтра я пойду в школу! – Ника упрямо отвернулась к стене и накрылась одеялом с головой.

Мама в растерянности стояла возле кровати дочери, не зная, что сказать. Ника действительно провела дома две с половиной недели – у нее приступами случалась рвота, понос, кружилась голова (иногда так сильно, что Ника дважды падала и ударялась головой о стену), она постоянно кашляла, несколько раз у нее случались судороги. На фоне этого последние несколько дней у нее снова сильнейшим образом стали вылезать волосы, выпали почти все ресницы, большую часть дня она лежала, так как у нее не было сил встать, но при этом подолгу не могла уснуть, даже ночью. Конечно, они вызывали врача, он осмотрел Нику, назначил анализы, они показали, что что-то не так с печенью и поджелудочной, но никаких точных ответов они не услышали. Врач прописал Нике средства от тошноты и диареи, затем приходил еще дважды проверить ее состояние, увидев, что оно не особо улучшается, направил ее на обследование в стационар. Услышав об этом, Ника взбунтовалась. Она не хотела ложиться в больницу, ей хотелось вернуться в школу, она соскучилась по подругам, по Антону, хотя в глубине души, конечно, она понимала, что в таком состоянии школа ей не светит.

Она лежала, отвернувшись к стене и буравила злым взглядом обои возле своей кровати. Нежно-розовые обои с единорогами, которые здесь наклеили два года назад, когда она еще любила единорогов. Ника тяжело вздохнула. Антон всегда смеялся над ее единорогами. Беззлобно и не обидно, как и все, что он делал. Ей очень не хватало его эти две недели. В то воскресенье, когда она думала встретиться с ним, им так и не удалось сходить погулять, потому что почти сразу после обеда Ника резко почувствовала себя плохо – сильно заболел живот, затошнило, она побежала в туалет и, к своему ужасу, обнаружила, что у нее зеленая моча.

Мама сначала не поверила, когда она позвала ее из туалета и сообщила о зеленом цвете мочи, но, когда она заглянула в унитаз, то побледнела и схватилась рукой за полочку туалетного шкафчика.

Сначала Лина хотела вызвать скорую, но никаких других симптомов не появлялось, и она решила подождать до понедельника. К понедельнику Нике стало совсем плохо, и они вызвали своего педиатра. Педиатр Лине давно не нравился, у нее не было особых надежд на него, он почти всегда говорил, что переживать не из-за чего, направлений на обследования почти не давал и вообще был не склонен особо прислушиваться к мыслям Лины. Впрочем, услышав о зеленой моче, он заинтересовался и стал выспрашивать, что такого Ника могла съесть. Лина уверяла ее, что никакими красителями дочь она не кормит и что на обед у них был суп из спаржи и шпината, а после этого Ника ничего и не ела.