Книга Мама, страница 86 – Алина Дягилева

— Ох, дурацкая молодость, совсем мозгов не было, вот и согласилась, – она нервно засмеялась. Даже одернув рукав, она продолжала второй рукой прикрывать то место, где была татуировка.

— Да нет, интересно смотрится, – возразила Лиза. – А что это означает? Я не сильна в химии.

— Да ничего особенного, просто формула, которая попалась мне однажды на экзамене… а потом приятель на спор предложил мне набить ее в виде татуировки, а я зачем-то согласилась. Вот и хожу теперь с ней столько лет. Надо бы свести, да страшно. Больно, говорят.

Лиза понимающе кивнула. И благополучно забыла об этом случае.

И вот теперь она сидела на кухне с чашкой остывшего кофе в руках и крайне неприятными мыслями в голове. Почему на рисунке Ники Лина ставит ей уколы? Она же вроде не медсестра. Лизу давно беспокоило то, как много разных лекарств Лина дает Нике. Причем, лекарств, которые ей назначает какой-то весьма сомнительный врач-гастролер из Москвы. Которые она заказывает не пойми где в интернете. И эти их поездки в детокс-центр, от одной мысли о котором у Лизы мурашки по коже. Все это было странно и нездорово, но Лиза не могла найти повода, чтобы каким-то образом вмешаться в ситуацию, хотя бы поговорить с Линой, хорошо ли она понимает, что она делает. Ника, с одной стороны, не выглядела больной, с другой – эти вечно выпадающие волосы, пропуски школы по нескольку недель, слабость и вялость после поездок в детокс-тур… Все это тревожило Лизу, но не настолько, чтобы позволить себе как-то влезть в это. Но если Лина еще и ставит дочери уколы? Что это за уколы? Одно дело – биодобавки с айхерба, совсем другое – колоть что-то в ребенка. По чьему назначению? Насколько это безопасно? Лиза опустила чашку, встала и зашагала по кухне. Вся эта ситуация нравилась ей все меньше и меньше. Вот снова Ника уже несколько недель болеет, причем, последнюю неделю вообще лежит в больнице. Антон несколько раз ходил ее проведать.

Хлопнула дверь. Лиза обернулась. В кухню вошел Антон.

— Пришел посмотреть, как там моя цианотипия, – объяснил он, походя к подоконнику и беря в руки рамку.

— Что за ерунда? – нахмурился он, вглядываясь в стекло.

— Что такое? – Лиза подошла поближе.

— Ничего, – ответил Антон. – В прямом смысле ничего. Смотри, – и он протянул Лизе картину. Она присмотрелась, но сначала ничего не поняла.

— Не посинела, да? – догадалась, наконец, она.

— Ни капли. Хотя два часа почти прошло. Должна была!

Антон аккуратно убрал рамку со стеклом и выложил лист бумаги на стол. Убрал прикрепленные формы узоров. Ничего. Лист, как и был, оставался бледно-голубым. Никаких узоров на нем не отпечаталось. Никакой реакции на солнечном свету не произошло. Антон выглядел весьма разочарованным. Лизе даже стало его немного жаль.

— Может, ты с пропорциями напортачил? – предположила она. – Помнишь, ты на глаз решил делать?

Антон помотал головой.

— Не думаю. Если бы дело было в этом, хоть какая-нибудь реакция все равно бы была. Ну, было бы слишком светло или слишком темно. Но тут совсем ничего! – Антон закусил губу и думал.

Потом отправился в свою комнату, а через минуту вернулся с планшетом.

— Придется искать ответы у мирового разума! – объявил он и углубился в поиски.

Лиза тем временем взялась готовить обед. Через пятнадцать минут Антон торжественным голосом произнес: