Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 94 – Элис (Арису) Арисугава

— Никто больше не преследует тебя. Тут только я.

Она запыхалась, щеки порозовели то ли от быстрой ходьбы, то ли от волнения. Некоторое время я наблюдал, как ее хрупкие плечи ходят вверх-вниз.

— Элис, прости, что заставила тебя бежать, – выдохнула она отрывисто.

Я поднял руку, которой невольно потирал левое бедро, и махнул: ничего!

— Можно я присяду? – С этими словами я сел и вытянул ноги, она присела рядом. Дыхание постепенно стало менее прерывистым, нас окутала лесная тишина. У меня вырвался глубокий вздох.

— Прости!

— Не повторяйся. Лучше расскажи, почему ты сбежала вместо того, чтобы ответить на вопрос Мики.

Она опустила голову. На лице пролегла тень.

— Ты не можешь просто молчать. После сегодняшнего разговора все решили, что ты, Риё, полностью признала все, что сказала Мика. Если это не так, следует откровенно сказать об этом вслух.

— Мика ошибается.

Она не поднимала глаз. Я тоже отвел взгляд и смотрел в туманное небо, которое просвечивало сквозь макушки деревьев.

— Если она не права, тебе следовало сказать об этом прямо.

Тебе следует сделать это, тебе следует сделать то. Откуда этот пафос? Меня охватила тоска.

— Это просто домыслы Мики. Она себе все напридумывала. Я ни за что не поверю, что Салли убийца.

— Значит, ты не прятала Салли, как она сказала?

— Клянусь, нет.

Я посмотрел на небо.

— Тогда почему убежала?

Она собиралась снова промолчать, но на этот раз я не собирался сдаваться. К счастью, здесь нас никто не мог слышать. И тогда я спросил:

— Зачем ты выбросила нож?

Как и прежде, она закрыла лицо руками. Но на этот раз быстро подняла голову и посмотрела мне в глаза:

— Значит, ты все-таки заметил, Элис.

— Я видел, как ты выбралась из палатки. Пошел за тобой, чтобы поговорить, но что-то показалось мне странным, поэтому я решил не выдавать своего присутствия и украдкой пошел за тобой. Когда ты заметила меня на смотровой площадке, то подпрыгнула от удивления. Кажется, ты хотела увести меня оттуда. – Она кивнула. – Я отказался уйти и остался, чтобы понять, что ты там делала. Когда я посмотрел вниз со смотровой площадки, то увидел незнакомый нож, застрявший в кроне дерева. Я знал, что это плохо, поэтому запустил в него камнем, чтобы сбить.

— Зачем ты это сделал?

— Просто… – я откашлялся, – просто подумал, что тут что-то не так. Что в этом ноже есть что-то особенное.

— Ты подумал, что я убийца, и избавился от орудия преступления, так?

— Нет…

— Думаю, я права. Вполне логично, что ты так подумал. Ты хотел защитить меня, Элис.

Я почесал в затылке:

— Да, пожалуй.

На мгновение ее лицо прояснилось.

— Если Мика неправа, расскажи, как было дело. – Я выпрямил спину и скрестил по-турецки ноги.

Она села напротив: по-видимому, решилась.

— Нож принадлежал Салли. На лезвии была кровь. Я нашла нож в палатке.

— Так я и думал.

— Я только нашла его, но никого не убивала. – Я усмехнулся. – Тем утром я пошла помолиться к телам Китано и Тоды и нашла у изголовья ту самую записку. Декларацию о прекращении преступлений. «Больше никого не убьют». Записка была пришпилена окровавленным ножом.

— В записку был воткнут нож?!

— Именно. Смысл очевиден, не так ли? Убийца заявляет, что больше никого не убьет, и в доказательство оставляет орудие убийства. Когда все обнаружили эту записку, мнения разделились: одни считали, что преступник действительно намерен прекратить убивать, другие – что это ловушка. Конечно, если бы нож остался торчать в записке, она выглядела бы куда убедительнее. Но я нашла ее первой, вытащила нож и выбросила его.