Книга Идеальное преступление, страница 59 – Никита Фред Декс

— А если бы нас остановили? – спросил я около моего дома.

— На этот случай у меня всегда с собой имеется запасная тридцатка.

— Не мало ли за нетрезвое вождение в наше время? – усомнился я.

— А я знаю волшебное слово, – криво подмигнул Нурбек и просиял.

Мы находились в безопасности, без посторонних глаз и камер. Можно было накачать Нурбека алкоголем и утопить в озере вместе с машиной. Но так неинтересно. Я же не ради простого убийства все это затеял, а во имя искусства.

Я достал бутылку кальвадоса и две чайные кружки: подходящих бокалов под напиток у меня не было.

— Что за пойло? – спросил Нурбек, развалившись на коричневом деревянном стуле возле стола.

— Кальвадос, – ответил я торжественно. – Его часто упоминает в своих романах один из моих любимых писателей. Все хотел попробовать, но как-то руки не доходили. А недавно заезжал в duty free, чтобы купить вискаря для одного важного дела. Вот и прихватил заодно эту бутылочку.

Плеснув в каждую кружку на пару пальцев, я в предвкушении закрыл глаза. Читая Ремарка, просто невозможно остаться равнодушным к сценам употребления алкоголя. С одной стороны, мы их видим чуть ли не на каждой странице и порой складывается ощущение, что всю книгу герои только и делают, что пьют. С другой – каждый такой момент по-своему атмосферен и притягателен. Я всегда представлял, как сажусь вместе с персонажами за стол, откупориваю бутылочку ароматного коньяка или виски. Как бокалы и рюмки наполняются, а души избавляются от накопившегося за годы войны ужаса. Как мысли растворяются, а тело расслабляется. Как мы ведем неспешный и в то же время волнительный разговор. В такие моменты я чувствовал, что нахожусь в правильной компании. Там я был как дома.

Но больше всего в этих историях меня будоражило упоминание некоего кальвадоса. Он представлялся чем-то экзотическим, ярким, экстравагантным. Чем-то вроде бурбона вперемешку с джином, но с тропическими нотками и без хвои. Чем-то сладким, но терпким, жгучим, но не вызывающим удушья.

Я открыл глаза и увидел, как Нурбек разом опрокинул порцию, которую я рассчитывал смаковать не менее получаса, и скривился.

— Ну как? – спросил я с трепетом.

— Никак. Будто чача, но не чача, – ответил он и придвинул кружку.

«Быдло», – подумал я и налил ему еще, а сам принюхался к напитку, который априори считал божественным.

В нос ударил какой-то суррогат. Улыбка мигом исчезла, а голова невольно отдернулась. Говорят, после болезни обоняние может насовсем исчезнуть или измениться. Перспектива не особо радостная, но я надеялся, что проблема именно в этом.

Еще пара мгновений предвкушения, и я сделал глоток. Замер, позволил алкоголю впитаться, а языку почувствовать обжигающую искру. Но смаковать, как выяснилось, было особо нечего. Магия рассеялась.

В книгах любой, даже самый банальный, бытовой эпизод кажется волшебным. Герой едет в другой город – ты хочешь ехать в другой город. Герой моет посуду – тебе неожиданно хочется помыть посуду. Только не как обычно, а как-то театрально, со вкусом, с наслаждением. Герой пьет кальвадос – ты хочешь кальвадос. Потом ты сам пьешь кальвадос – и больше не хочешь кальвадос.

Оказалось, что это никакой не волшебный напиток богов, а просто яблочный бренди, по вкусу напоминающий крепленое и очень сухое белое вино. Пить его маленькими глотками, наслаждаясь каждой каплей, не было никакого желания.