Онлайн книга «Идеальное преступление»
|
Порывисто Срывая маски с лиц, Он шел навстречу. Встречный ветер перед ним склонялся, падал ниц. Он знал, чего не знают люди, звери, Бог. Он мог. И больше, чем стремятся дети к звездам, Желал он рассказать, отдать всего себя, пока не поздно. Он так устал От этой суеты, Что был готов в потоке раствориться, Но не было ни тьмы мерцающих вселенных, Ни палачей, ни надзирателей, ни пленных. Был только он – и стены, и бумага, Слепая мудрость, совесть и отвага. На последних словах Святомир выронил бутылку, расплескав немного джина, и приложил ладони к лицу, будто сейчас заплачет. Наверное, в его голове даже зазвучали аплодисменты, овации… Выглядело это довольно театрально и наигранно, но почему-то хотелось ему верить. Была в нем какая-то сила, харизма. Такой серый, скользкий и приторный на первый взгляд, теперь он казался мне ярким и даже немного притягательным. — Конечно, это только набросок. Кусочек смысла, родившегося сейчас в моей голове. Немного подредактировать, доработать, и получится жемчужина. Понравилось? Он поднял бутылку и выпил еще. — Да, неплохо, – ответил я честно. – Ну, раз пошло такое дело… Есть у меня несколько стихотворений, написанных в самые тяжелые этапы жизни. Обычно я их никому не показываю, потому что люди их не понимают – зачитываю только самые легкие и простые. Но, кажется мне, с тобой я могу поделиться, если ты не против. — Конечно, давно пора! Святомир сделал жест рукой: мол, давай – и я сначала с тревогой и дрожью в голосе, а потом уверенно и бойко продекламировал свою любимую вещь под названием «Почти новогодняя»: — Как по мне, лучше телом своим порой торговать, чем продать вдохновение, мечты, идеалы. Каждому, слышал я, не просто хочется жить, а семью завернуть в комфорт с одеялом. Где бы только на это ресурсов достать, когда каждый день обращается парящим пеплом? Да, не всегда ты можешь позволить себе кредит успеха взять, каким бы ты ни был смелым и светлым. Паника многих умело сокрыта от глаз пустым ворохом бытовой культуры. Только ты начал этот мир понимать, правила трения сознавать, а вокруг частоколом – скульптуры. То ли воском покрыты, то ли бетонной сажей внутри залиты: смотрят сквозь тебя с осуждением. Ты в дорогу с собой их мог бы взять, но их ноги пустили корни, а забот полон рот, да и мыслей твоих – отчуждение. Да, искал ты истины суть, что так долго прятали по кладовкам и чертогам разума. Их рассвет мертвецов полным ходом идет, хотя столько еще не сказано. По асфальту, по лужам замерзшим, прилипая поношенной кожей, Ты бежишь от себя и от них, чтоб найти и себя и, быть может, разум их, лишь бы рожи не были так похожи. Ты мосты, главное, не сжигай! Пусть здесь все не так, но и там – не факт, что споют тебе в такт: «Тут у нас, дружок, все слаще и лучше». Через призму молодости от успешных лет седых до подростка, бьющего узор на запястье тушью, Вдруг вернуться во мрак будет храбрым и важным поступком. Прямо в ад, туда, где не спал ты сутки и пластинки крутил, «фен» бодяжил в настойках под стойкой в пупках проституток. Эх, завел ты опять что-то темное, через сплин и тлен, депрессивное. Отойди, проспись, улыбнись, потянись, посмотри в окно и увидь диво дивное. Там из синей «вертушки» мужик с мешком, бородой и носом того же цвета |