Книга Ночница. Коллекция ужасов, страница 64 – Антон Мамон

От услышанного левая нога Ники заныла еще сильнее. Женщина держалась из последних сил, стараясь не закричать. И только отбросив одеяло, увидев плотно перебинтованную конечность, что обрывалась в районе колена, Сергеевна поняла природу страданий. Фантомная боль. Васютина так много и так часто слышала о данном феномене, что почти перестала в него верить. Осторожно коснувшись культи, Ника захлопала ртом.

— Ты только не нервничай, все обязательно наладится, все ведь могло кончиться намного хуже! – произнес на этот раз белый как снег Гурьев.

— Ничего, – смиренно кивнула Васютина. – Дай мне недельку-другую, и мы пройдемся до того музея. Я ведь обещала…

Жителям больших городов доступны все радости жизни. Все, за исключением чистого неба, что после заката искрится россыпью звезд. Сизые и грязно-розовые облака затягивают небосклон по ночам, скрывая прекраснейший из видов – скопление причудливо выстроенных созвездий, в которых каждый видит что-то свое.

Ребенком я обожал поездки за город. Именно там открывалась возможность заглянуть в глубины бескрайнего космоса, что казались безжизненными. Телескоп отчима превращал меня в ученого, которому вот-вот откроется секретное знание. В ту пору я мечтал увидеть знак, поймать сигнал от братьев по разуму… Если бы я только знал, сколько горя моей планете принесет заветная встреча!

Вторжение началось в полночь. Ослепительные лучи лазера сжигали не только дома и автомобили – в нем же сгорала и вера человечества в собственную уникальность. Стало очевидно: мы не одни во Вселенной. Война с инопланетным захватчиком растянулась на три года. Много это или мало? Проведенные в любви и радости, одна тысяча девяносто пять дней кажутся мгновением. Пережитые в лишениях и страхе, они растягиваются в агонию, которой нет конца.

За долгие месяцы жизни в столичной подземке из худосочного юноши я превратился в настоящего мужчину. Тогда в каждом мальчишке видели потенциального защитника, воина, что в нужный час примкнет к обороне. А потому мы жили и дышали спортом.

День, когда на фронте погиб отчим, едва не стал последним для моей матери. Лишившись рассудка, она металась из стороны в сторону, отчаянно вереща. Люди, с которыми в прошлой жизни мы были едва знакомы, тщетно пытались ее успокоить, напоить корвалолом или, на худой конец, водкой. Свалившееся горе превратило совсем еще молодую маму в безликую старуху, в тень той яркой женщины, коей она была. Наблюдая преждевременное увядание, я пребывал в оцепенении и мечтал лишь об одном: отомстить! Мне хотелось убить как можно больше незваных гостей. Я считал недели до своего совершеннолетия. Тогда меня не страшила даже смерть.

Оттого лишь забавнее вспоминать, что в утро, когда мне стукнуло восемнадцать, было объявлено перемирие. Измотанные затянувшимся противостоянием, стороны вышли на переговоры. Представитель иной расы, так походивший на человека и в то же время совершенно другой, сошел с приземлившегося корабля и поприветствовал землян. Ответом ему стало безмолвие. Десятки тысяч солдат ожидали начала кровавой бойни. Никто и вздохом не потревожил покой Красной площади.

Событие, о котором напишут в учебниках истории, я застал под землей. Моя группа следила за встречей при помощи гаджетов. Наши лица озаряло голубоватое свечение телефонов и планшетов. Мы молчали. Молчали, как и бойцы, созерцавшие явление вражеского посла.