Книга Ночница. Коллекция ужасов, страница 96 – Антон Мамон

— Ну что вы, соколики, пейте, не стесняйтесь! Угощайтесь конфетами! – сдернув тряпку с блюда на ножке, воскликнула Павловна. – Тут все вкусное, это внуки привезли, но зубы у меня уже не те. Ем только хлебушек в молоке, а вы – кушайте на здоровье!

— Благодарим! – кивнул Аяз, разворачивая карамельку. – А вы правда считаете, что рассказы про жену Каланчи – не выдумка?

— Ох, милок! Я бы и рада тебя утешить, но нет – бабка твоя была не просто ведьмой. Бес во плоти, не иначе!

— Но как вы… – Растерявшись, Абдулаев едва не выронил конфету изо рта.

— Глаза. Твои глаза. Я их сразу узнала. Такое по гроб жизни не забудешь. Страшной женщиной была она. Страшной, но в то же время несчастной! Волей нечистого вернулась с того света. Мать моя покойная была тому свидетель. – Авдотья сильно нахмурилась, отчего стала походить на мумию.

— Что вы имеете в виду? – насторожился Костя. – Она что, сумела выбраться из могилы?

— Из могил еще никто не возвращался, сынок. Она умерла там, под землей. От остановки сердца или от недостатка воздуха, а может быть, от злости на тех, кто зарыл ее живьем. Тело погибло, но дух… Дух вобрал всю ярость преисподней и вернулся мстить. Вот уж где началась бесовщина! Та, чье имя я не поминаю всуе, явилась в годовщину собственной смерти. Прошла сквозь закрытую дверь и запечатала все выходы. Каланча тогда уже с новой женой сошелся. Говорят, она, как и бабка твоя, – Павловна холодно взглянула на Аяза, – ходила беременной. Одному черту известно, что творилось той ночью в окаянном доме, но живым из него выбрался только Василий. Супругу его и неродившуюся кроху сгубили. Зловредный дух растерзал их, порвал на кусочки. Прислугу нашли без памяти, с седыми волосами и белыми глазами. Поговаривали, если не смотреть ведьме в лицо – можно уцелеть. Каланча, вероятно, знал это правило. Хотя мне кажется, что ведьма татарская пощадила его лишь затем, чтобы мучить до конца жизни…

— Он тоже с ума сошел? – сорвалось с языка Вари.

— Нет-нет, мужик не только богатый был, но и умный. Вовремя смекнул, что не отстанет от него демоница! Тем же днем злосчастным ушел в монастырь, что каждый день из окон спальни видел. До самой смерти не покидал его пределов – вот как боялся расправы.

— А что стало с домом? – неожиданно сухо вопросил Аяз.

— В нем поселилось зло, – безразлично отрезала старуха.

— И что, его даже не попытались обнести?! – удивился Костя, в очередной раз пролив на светлые штаны напиток.

— Находились смельчаки, земля им пухом. Ни один до тридцати не дожил – всех Господь прибрал. А богатства каланчевские как сквозь землю провалились! Никто их не видел. Дом заколотили от греха подальше.

— То есть Аида все еще может быть там? – Чернова озадаченно прикусила губу.

Авдотья вздрогнула и подскочила. Хватая в охапку кружки, она зашептала, не поднимая глаз:

— Идите, ребята, засиделись вы!

Не смея ослушаться, москвичи потянулись к выходу под старушечий бубнеж, в котором угадывались строки из «Отче наш». Женщина не на шутку боялась всего, что связано с историей Каланчи. Одно лишь упоминание имени проклятой красавицы повергло ее в суеверный ужас. Варя грубо схватила Костю за руку и ускорила шаг. Она злилась на друзей и во что бы то ни стало хотела покинуть жуткую деревню.