Книга Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа, страница 63 – Антон Мамон

— Туда, где нас заждались. – Мужчина повернул ручку и жестом пригласил войти.

В помещении с приглушенным светом было накурено. Дым терпкий, густой, но не сигаретный. Ник знал: так пахнут сигары. Его глаза постепенно привыкали к темноте. Когда же картинка вернулась окончательно, Бессон замер, больно прикусив нижнюю губу. Необъяснимая горечь обложила язык и заставила морщиться.

— Что-то не так? – хриплый голос главы ордена прозвучал устрашающе.

— Я… я… – лепетал Ник, задыхаясь. – Я пойду, пожалуй. Мне… Мне нельзя.

— Да брось. Это всего лишь игра. – Паскаль рукопожатием приветствовал дилера. – Садись, сыграем партийку, повеселимся. Сигару хочешь? Коньяк? Тут есть отличный, десятилетней выдержки.

— Готье, я пойду, – Бессон нерешительно двинулся к выходу.

— Ты уйдешь, когда я позволю, сынок, – мужчина прожигал подопечного взглядом. – Я хочу сыграть в покер, лады?

— Просто…

— Сделаешь еще хоть шаг, можешь забыть о братстве. Я исключу тебя в ту же секунду, понял?! Немедленно сядь за гребаный стол.

Ник не ответил. Лишь замотал головой, как маленький, а после бросился наутек. Расталкивая случайных прохожих по пути к черному ходу, он с трудом удерживал рвотные позывы. Перед глазами мелькали картинки недалекого прошлого: заплаканной матери, грустного и похудевшего отца, друзей, что проходят мимо, в смущении отворачивая лица. Едва успев толкнуть железную дверь, Бессон выскочил на прокуренную площадку и уперся руками в колени. Желудок немедленно выплеснул все, чем успел наполниться за вечер. Юноша закашлялся и едва не упал. Посетители ночного клуба спешно разошлись в стороны. Кто-то брезгливо фыркнул и позвал охрану.

Холодный воздух быстро приводил в чувство. Утерев рот рукавом, Бессон попятился назад. В какой-то момент он уперся в кирпичную стену. Шумно сглотнув, парень сполз на землю. Пальцы зарылись в волосы и больно натянули скальп. Нику казалось, что ему со всей силы дали под дых. Разжалованный охотник несколько раз сплюнул и запрокинул голову. Хотелось кричать. Кричать от обиды на Готье и от злости на самого себя…

Ведь в глубине души Бессону до смерти хотелось прикоснуться к бархату стола и вновь почувствовать азарт, от которого волосы на затылке становятся дыбом. Даже после того, через что пришлось пройти. После всех мук, слез и клятв. В этом, наверное, и заключается страшная сила игры. Ее легко начать, но совершенно невозможно закончить. Она всегда где-то рядом. Ждет, когда измотанный разум ослабит контроль, чтобы вновь предложить расслабиться. Поддашься разок и сам не заметишь, как на кон ляжет твоя собственная жизнь, а взгляд будет метаться в поисках выигрышных комбинаций. Но даже если ты самый удачливый мудак на свете, которому выпал Фулл-хаус, у твоего противника окажется Роял-флеш. Иначе не бывает. Ты обречен на вечный проигрыш, ибо нельзя победить лукавого на его же поле. Все, что остается – скрываться от него в обществе, где азартные игры – моветон. Именно так и поступал Бессон. До этой самой ночи. До тех пор, пока не вспомнил, что неизлечимо болен до конца своих дней.

Вибрация в кармане джинсов щекотала ногу: кто-то настойчиво желал связаться с юношей. Доминик понимал, что прямо сейчас нет сил на беседу. Но, когда звонок повторился во второй и третий раз, он выхватил смартфон, презрительно хмыкнув. На экране высветилось имя абонента: Готье Паскаль. Конечно, можно было сбрасывать гудки всю ночь или поменять номер… Но взрослые люди ведут себя иначе. Они не убегают. Они дают решительный отпор тем, кто пытается их подмять. А еще – не боятся послать к чертовой матери предателей.