Книга Пульс темной магии, страница 76 – Александра Власова

Коридор встречает меня запахом дешевых сигарет и человеческих экскрементов. Ползущая по стенам мелкая астральная шваль, что подпитывается страданиями пациентов, вызывает стойкую ассоциацию с филиалом ада.

Об этом не принято говорить вслух, но местные правила удручающе напоминают порядки на зоне – здесь строгая иерархия, валюта в виде сигарет и жесткие ограничения.

Вхожу в палату. Пациенты к появлению незнакомки тоже относятся с буддийским спокойствием. Они давно ждали медсестру и сразу начинают перекидываться невеселыми остротами про бесплатное путешествие в страну забвения.

А я с трудом сдерживаюсь, чтобы оставаться спокойной. Что не люблю во «втором зрении» – оно имеет обыкновение «включаться» без малейшего желания с моей стороны и даже без предупреждения.

Вовремя не «закрылась»? На голову обрушивается шквал непрошеной информации. Держи, дорогая ворожея, кучу подробностей из чужих поломанных судеб, сумбурные обрывки мрачных воспоминаний, эмоций и мыслей.

Я вижу парня, который пытался покончить с собой после того, как застал любимую с лучшим другом; неприлично толстого мужчину с раздвоением личности – одно из последствий сексуального насилия, перенесенного в детстве. Бывшего бизнесмена. Его предал партнер, что послужило триггером для развития паранойи…

Зачем мне знать их истории? Голова идет кругом. Кажется, вот-вот из носа брызнет кровь. На пациентах нет ни порч, ни проклятий, в палате не водится ни одного самого захудалого беса (не считать же всерьез нечистью шушеру из коридора?).

Но местные обитатели находятся во власти демонов. Имя им – боль, страх, стыд и непереносимое чувство вины. Я не сразу узнаю Алексея. Неудивительно. Он всегда был худым, но сейчас напоминает обтянутый кожей скелет. На ум приходят фотографии жертв концлагерей и почему-то голодающие дети из Африки.

Лиза раньше посещала старого друга, она упоминала, что Лешу приходится кормить насильно: он отказывается принимать пищу, поскольку боится окорма. Но я думала, будто ведьмочка преувеличивает.

Конечно, глупо было бы ожидать, что увижу живого, начитанного подростка, с которым дружила когда-то. Мы все изменились. Но все же я не понимала, что разница между Лехой из прошлого и настоящего будет столь колоссальна.

Казалось бы, при специфике моей работы давно пора привыкнуть к чужой боли. Ковыряться в страданиях – рутинная обязанность любой ведьмы и любого психолога. Но при взгляде на Леху к глазам подступают слезы. Леха, Леха, что же с тобой стало?!

При виде меня скелет, который когда-то был другом, начинает трястись и отползает в дальний угол кровати. Глаза бывшего приятеля расширяются, словно он узрел чудовище из романа Стивена Кинга. Леха суетливо крестится и начинает бормотать не то заговор, не то молитву. Удается разобрать лишь слова: не подходи, не подходи. Не вселяйся!

— Привет, – осторожно произношу я. Стараюсь говорить ласково, как с раненым и напуганным животным или больным ребенком.

— Не подходи, ты – демон, – твердит Алексей.

Парень, который лежит рядом с Лешей, картинно закатывает глаза.

— Д-да у н-него все д-демоны. От уб-борщиц до с-соседей по п-палате. Н-недавно на с-санитара наб-бросился. Он у нас че… черный – чем не демон?

Острота далась заике с видимым трудом. Возможно, он даже придумал ее заранее и репетировал перед зеркалом. Вышло все равно совсем не смешно.