Книга Психотерапия для мертвеца, страница 100 – Александра Власова

Он думал, это дело рук нашей матери – опытной ворожеи или отца-чернокнижника.

Родовая структура подчиняется логике, которую никогда не постичь разумом человека. Порой одного потомка род осыпает всевозможными благами: талантами, красотой и здоровьем. А другого использует как помойку для накопленного поколениями негатива.

Роль козла отпущения в нашей семье досталась мне. Сестренка со свойственной ей проницательностью чувствовала несправедливость и старалась ее компенсировать.

Она терпела мои капризы. С легкостью уступала наряды, но на точеной фигурке сестры они смотрелись, как на моделях из журналов, а меня превращали в разряженного колобка.

Добрая девочка даже пыталась натаскивать меня в ворожбе. Сестра ничем не выдавала усталости или недовольства, когда слова заговоров и заклинаний, что мы зазубривали часами, улетучивались из моей не слишком-то сообразительной головы. Она готова была повторять урок снова и снова – столько, сколько понадобится.

Почему-то за снисходительность и терпение я ненавидела сестру еще сильнее. Легко изображать святость, когда именно твоими успехами мать хвастается подругам-ведьмам, а отец берет тебя в лес, чтобы показать самые сложные, а потому – секретные ритуалы.

Иногда, особенно перед сном, я мечтала о том, чтобы моей выдающейся сестренки не было вовсе. В первый раз я ужаснулась подобным мыслям, молила у богов прощения и избавления от жутких идей.

Но то ли боги оказались с юмором, то ли моя связь с ними была слишком слабой, и просьбу никто не услышал. Те фантазии, как ядовитые семена, засели в голове, прорастали годами. Только когда наши косы покрасила седина – пришло время пожинать их плоды.

Но, пожалуйста, не стоит винить во всем только меня одну. Сестра могла избежать почти всех несчастий, сумей она хоть раз вовремя отступить на второй план и не прибирать к рукам то, на что я тоже имела право.

Я сумела бы простить почти все: и то, что ей достался весь магический потенциал, выданный родом на двоих. И любовь, и восхищение наших близких.

Но я не могу смириться с тем, что она украла надежду. В глубине моего сердца еще жил голос мечты, он шептал: у тебя тоже есть шанс на счастливое будущее. Ты – не изгой, и твое предназначение больше, чем быть мусорной корзиной для сбрасывания накопленных родом негативных программ.

Точка невозврата случилась, когда я из гадкого утенка превратилась если не в лебедя, то во вполне приятную птицу. Нападки родителей стали привычным фоном и больше не вызывали острых страданий, лишь привычную хроническую боль.

Даже сияющий образ сестры несколько померк. Мое внимание перетянул Слава, милый и добрый мальчик, с которым мы познакомились в школе.

Он тоже оказался младшим ребенком в семье и, как никто другой, понимал, каково это – быть на вторых ролях. Брат моего нового друга поступал в летное училище и в недалеком будущем собирался стать космонавтом. Все, что светило Славе, – ПТУ.

Каждую встречу мы залечивали друг другу раны. Для этого оказалась не нужна магия, требовалось лишь дружеское участие, которое порой оказывается сильнее любой ворожбы.

Но главное – рядом со Славкой я внезапно почувствовала, что состою не только из недостатков. Парень первым заметил, что я умею слушать и сопереживать.

Он воспринимал меня совершенно иначе, чем родители или даже сестра. Быть девушкой, с которой Слава встречался, оказалось не стыдно и даже приятно.