Книга Психотерапия для мертвеца, страница 119 – Александра Власова

Так как до шестнадцати лет ребенок находится в биополе матери, я окружила себя самыми мощными защитами и по возможности исключила любые контакты с сумасшедшей родственницей. Решила направить всю энергию на воспитание дочери.

В новую жизнь она пришла, как и всегда, несколько изменившейся. Уже в два года, сидя в коляске, Аля напоминала ангелка или маленького эльфа, прилетевшего к нам в гости из далекого мира.

В первую секунду малышка неизбежно вызывала у окружающих приступы умиления. Но когда те пробовали с ней засюсюкаться, они замирали, наткнувшись на совершенно недетский взгляд, и дальше держались совсем иначе – с осторожностью.

Чем старше становилась дочь, тем больше я замечала – изменения коснулись не только внешности, но и ее нутра.

Уж не знаю, что делала Аля в промежутках между жизнями, но сейчас у нее не осталось ни огромного сочувствия к людям, которым дочь славилась, будучи медсестрой; ни амбициозности, что была у молодой колдуньи, державшей эзотерический салон; ни даже любознательности девочки Тани.

Вместо всего этого пришла тихая отрешенность. Казалось, в теле ребенка поселился старик, который предпочитает созерцать эту жизнь, не вмешиваясь в естественный ход событий. Но и процесс наблюдения со временем перестал приносить удовольствие.

Я бы многое отдала, чтобы вновь увидеть живые искорки в глазах дочки.

Но Аля оставалась одинаково равнодушна и к науке, и к тайнам человеческих отношений, и даже – к магическим практикам. Открытия, что для меня были чудом и озарением, для дочери звучали как скучная прописная истина – вроде правила «жи-ши пиши через и».

Человеческое общество тоже не вызывало особого любопытства. Рядом с девочкой всегда находились духи, которых она притащила с собой из прошлого воплощения. Судя по всему, для Али беседы с нефизическими существами были гораздо занимательнее всего, что ей могли предложить окружающие.

Говорят, души детей зачастую старше душ их родителей – тонкая шутка от мироздания. Моя девочка была, видимо, чересчур «старой». Она слишком долго жила на земле и пресытилась жизнью во всех ее проявлениях.

В других воплощениях дочка успела и насладиться клокочущей радостью, и выпить до дна чашу горя. Сейчас даже пробовать новое было уже не в новинку.

За исключением безумной тетки, от которой я успешно оградила Алю, проблем у нее не было. Моя девочка могла прожить абсолютно беззаботную и счастливую жизнь, но выглядела она несчастнее, чем когда-либо в прошлых жизнях. И ее безмолвная тоска разбивала мне сердце.

Аля часто болела и, казалось, даже не пыталась поправиться. Свободное время она уделяла внетелесным практикам – путешествиям по другим мирам, которые казались девочке гораздо увлекательнее вдоль и поперек изученной родной земли.

Со стороны ее медитации выглядели странно – дочь просто сидела, часами уставившись в одну точку. Знакомый профессор, как-то раз заглянувший к нам в гости на чай, при виде такого зрелища даже заподозрил у Али шизофрению.

Конечно, я не сомневалась: у дочки нет психических заболеваний, но ее практики начали пугать и меня. Порой, не выдерживав, я вытаскивала Алю из транса. Дочь никогда не огрызалась, но каждый раз с трудом сдерживала разочарование.

Однажды в Алиных глазах даже мелькнули слезы.