Книга Психотерапия для мертвеца, страница 149 – Александра Власова

Месть колдунья тоже считает последним долгом перед несчастной дочерью.

Что думает об этом Аля, ворожея, конечно же, не задумывалась.

Буквально несколько часов назад, перед тем как покинуть физическое тело, я считала, что мир рушится и сходит с ума от того, что люди чересчур жестоки или равнодушны.

Сейчас вижу: беды происходят и там, где искренне желают друг другу только добра.

Противостоять маньяку с оскаленным лицом куда проще, чем обезоруживающей силе любви. А душевная формулировка с дешевой открытки с пожеланием всего самого «лучшего» может работать не хуже сильнейшего проклятья.

Потому что «лучшее» для каждого человека свое.

Я ловлю взгляд бесконечно печальных глаз Али.

Бесполезно спрашивать, чего хочет ее душа, – я это давно поняла. Исследовать новое, воплотиться где угодно, только не на земле.

Дело в другом. Чего хочу я?

Действительно ли отправиться вместе с ней мое искреннее желание? Стать бестелесной, унестись прочь от родного мира?

Да, в последнее время жизнь вовсе не была похожа на сказку. И, наверное, никогда не была. В последние недели я видела столько ненависти, сколько не встречала за всю свою недолгую жизнь. Но кроме грязи и злобы в нашем мире есть нечто иное…

Я не знаю, обладает ли Земля сознанием. И если да – есть ли ей дело до маленькой, не очень могущественной ворожеи. Может, от долгого пребывания в качестве бестелесного существа я тронулась рассудком. Но мне кажется, будто со стороны земли раздается едва различимый шелест. Родной мир… он зовет меня?

Наверное, «зовом» это назвать чересчур громко.

Но там, на земле, несколько человек напряженно думают обо мне. Вначале их мысли кажутся бессвязным бормотанием. Однако, если замереть и сосредоточиться, можно вычленить среди хора отдельные голоса.

Самый отчетливый принадлежит моей маме. Он дрожит от страха, то и дело срывается на тихий и скорбный плач. Как и я, мама лежит в колдовской дреме. Но напрасно Никита и Лиза думают, будто погрузить человека в сон в таком состоянии – проявление милосердия.

Какую бы сладкую грезу ни соткали маги, сознание, которое слишком долго находилось в страхе, превратит ее в ядовитый кошмар. Теплая уверенность, будто дочка вернется, навеянная колдовским мороком, трансформируется в навязчивую идею. А прогулка на лоне природы с любимой кровинушкой – кадры из фильмов ужасов.

Мама, будто героиня из древней сказки, продирается сквозь темный лес. Деревья тянут к ней колючие сучья, еловые ветки хлещут по лицу, но она терпеливо сносит боль. Путница щурится, что-то высматривает. Вдруг вдалеке мелькает родной силуэт.

Вначале мама недоверчиво вздрагивает. Моргает – но образ дочери остается на месте.

— Лика, – зовет она и ускоряет шаг. Силуэт оборачивается.

— ЛИКА! – Мама бежит к своей грезе, и кажется – вот-вот поймает ту за руку. Но перед тем как ее пальцы успевают коснуться дочери, фантом ускользает, растворившись в лесной тишине.

После этого мама сгибается, чтобы чуть-чуть отдышаться. Плачет. Тщетно пытается успокоиться. Но стоит выровняться дыханию, вдалеке вновь появляется дорогое сердцу видение. И мама вновь бросается в свою бесконечную и бессмысленную погоню.

Она – не единственная, кто хочет, чтобы я поскорее вернулась домой. Эрик, мальчик, с которым мы когда-то любили друг друга, тоже зовет.