Книга Психотерапия для мертвеца, страница 159 – Александра Власова

Когда он ошибался, тетка, казалось, испытывала темное удовлетворение. За «халтуру» неизбежно следовало наказание. Нет, Олега не била, хотя могла во время игры ущипнуть его так, что на руке оставался синяк, или «нечаянно» толкнуть.

Она лишь бормотала, что мальчик пошел в негодяя-отца, и запирала ребенка в кладовке. Оставляла без еды, воды и света. Олежка вначале крепился, ведь мальчики не плачут. Но вскоре начинал рыдать в голос, обещать, что будет «хорошим, послушным мальчиком», и умолять выпустить его наружу.

Тетка удовлетворялась, будто его слезы были паролем, после которого можно открыть дверь.

— Я выпустила тебя, чтобы не ныл. Еще будущий мужчина называется, – огрызалась она. Но ему полагалась тарелка остывшей каши и возможность поиграть в комнате – только очень тихо, потому что любые звуки приводили тетку в состояние холодного бешенства.

В тот раз наказание было особенно суровым. Да и его вина была пострашнее неровно написанной палочки в тетради. Олежка снова попытался позвонить маме и попросить забрать его домой.

Он не помнил номер, просто тыкал на первые попавшиеся кнопки, надеясь на чудо, что в тысячный раз звонок дойдет до адресата и мама его услышит. У тетки всегда подобные «фокусы» вызывали приступы ярости.

— Вытянул у матери всю душу и продолжаешь. Мало тебе? Мало? – кричала она, вырывая из рук племянника телефон.

В конце концов, мальчик решил стать хитрее. Тетка никогда не позволит ему поговорить с мамой днем, поэтому мальчик позвонил ей ночью, спрятавшись с телефоном под простыню. Впервые за долгое время никто не бросил трубку и не сказал, что Олежка ошибся номером.

И тогда он излил всю душу. Рассказал, как ему здесь плохо, как сильно его ненавидит тетка. И как он любит свою мамочку. Телефон равнодушно молчал. И когда Олежка думал, что никто не ответит, мальчик услышал голос.

— Гаденыш! – заорала тетка.

Олег скинул одеяло и увидел, что она стоит в дверях и смотрит на него с нескрываемой ненавистью. Силуэт этой женщины в ночнушке напоминал разъяренное привидение.

Мальчик чуть не захлебнулся от ужаса. Олежке казалось, что тетка его убьет.

Но она лишь вытащила мальчика из кровати, взяла за ухо и отвела в кладовку. Если раньше, чтобы открыть заветную дверь на свободу, нужно было всего лишь зареветь, сейчас это не сработало. Олег плакал, кричал, выл, барабанил по двери детскими кулачками.

Но кладовку не отпирали. Он не знает, сколько времени провел взаперти в темноте. Тогда Олегу казалось, что прошло несколько дней, но, может, детское восприятие подводит, и он просидел в темноте лишь пару часов. Мальчик проголодался настолько, что даже холодная каша или переваренные макароны казались ему изысканными яствами. Олег замерз, сорвал голос.

Но никто не пришел.

Тот эпизод был самым страшным в его маленькой жизни. Мальчику мерещилось то, что снаружи обитает монстр и покидать кладовку ни в коем случае нельзя, то, что его заперли навсегда.

И когда Олежка был почти готов смириться с тем, что останется в темноте, к нему пришла мама. Она ворвалась в их дом стремительно, отперла кладовку, плакала и молила его о прощении. Мальчик не понял, за что мама извиняется. Наверное, за то, что она оставила его с тетей, но он на мамочку не сердился.

А она все рыдала и никак не могла успокоиться.