Книга Психотерапия для мертвеца, страница 88 – Александра Власова

Лике было нельзя вкусняшку, но я пообещала отдать угощение после того, как дочка закончит обследования. Называла ее смелой и просила ничего не бояться. Судя по всему зря – дочке и так не было особо страшно, она даже радовалась, что пропустила учебу.

Затем доктор пригласил меня в кабинет, и начался наш персональный ад. Я поняла, что дело плохо, как только увидела его глаза. Так смотрят на родственников усопшего во время поминок – когда очень сочувствуют, рады бы помочь, да не могут.

Пожилой врач протянул мне стакан воды и велел набраться мужества. Незнакомые слова звучали как китайская грамота.

— У вашей дочери наблюдаются анемия, снижение числа тромбоцитов, изменения со стороны лейкоцитов, – все сливалось в единый шум.

Возможно, я переходила любые границы, но не выдержала и схватилась за руку врача, будто за спасательный круг.

— Скажите, что у моей дочери на самом деле?

— Точно мы еще не установили. Но, скорее всего, диагноз неблагоприятный. Лейкоз. Говоря по-простому, рак крови, – вздохнул он.

Мир пошатнулся. Увидев, как изменилось мое лицо, тон доктора стал строже:

— Пожалуйста, обойдемся без истерик – не нужно пугать других пациентов. Попейте водички, успокойтесь. Вы готовы воспринимать дальнейшую информацию? Мне нужно рассказать о разных вариантах лечения.

Он старался быть тактичным, насколько возможно, давал советы, которые в любое другое время могли показаться дельными и даже полезными.

Вы должны быть сильной ради дочери. Нельзя пугать девочку видом собственного страха. Конечно, существуют случаи, когда пациент идет на поправку, но нужно быть готовой к любому исходу. А оставшееся время (он упорно намекал, что его у нас с дочкой не так много) лучше посвятить не только лечению, но и тому, чтобы побыть вдвоем – это важно как для ребенка, так и для вас.

И конечно, девочку нужно срочно госпитализировать – в онкологическое отделение.

Никогда не забуду, как мы прощались. Лика заваливала меня вопросами: что с ней случилось? Сколько придется лежать в больнице? Будет ли учительница географии ругать за не сданную вовремя контурную карту?

Я не смогла честно ответить на большинство из них. Пробормотала, что географичка, конечно, поймет, ведь у нас будет справка. А насчет болезни: дочка непременно поправится, но Лике придется пожить в стационаре какое-то время.

Девочка почувствовала мое волнение, но придумала ему иное объяснение.

— Не переживай, мам! Я смогу пожить одна – здесь как в летнем лагере. Со всеми подружусь, вот увидишь!

Я растерянно погладила дочку по голове и опять не сказала ей правды. Трусиха! Думала, когда приеду домой, дам волю чувствам. Но заплакать не получилось – вместо слез или гнева в груди было только холодное оцепенение.

Мне и раньше приходилось преодолевать темные полосы – например, когда отец Лики признался, что давно женат, и предложил нам расстаться. Или после разрыва отношений с родителями – они не смогли простить «позор» в виде ребенка вне брака.

Но я не была беспомощна и всегда верила, что жизнь можно если не полностью изменить, то улучшить. Любое «плохо» путем некоторых усилий превращается в «приемлемо», а из «приемлемо» не составит труда сделать и «хорошо».

Если все близкие отвернулись, можно устроиться на дополнительные подработки, чтобы мы с дочерью ни в чем не нуждались и ни от кого не зависели. Не сложилась личная жизнь? Нужно учиться радоваться каждому дню материнства.