Книга Полыхающий рассвет, страница 144 – Лисса Соллей

— Но разве вы не уехали после этого, снявшись со службы?

Морганна замолчала и сжала пальцы левой руки правой. Нишант выдохнул и, взяв стул, подсел к ней ближе, накрыв своей ладонью её.

— В Варяжье есть одна старая традиция. – Морганна словно тщательно подбирала слова для своего рассказа. – Она называется «дорога сна». Северяне служат кому-то солдатами для того, чтобы охранять жизнь господина. И если происходит такой случай, когда сами северяне чуть не лишаются жизни, то они имеют право покинуть господина. Потому что свой долг они перед ним выполнили.

— Это звучит очень странно.

— Только на первый взгляд. В Варяжье нет чёткого понимания господина и слуги. Есть работник и наниматель. Часто меж собой они дружат и даже проникаются родственными симпатиями. – Морганна сжала руку Фаввары. – Так скажи мне, чувствовал бы ты вину, если бы из-за тебя твой близкий человек чуть не лишился жизни?

Он затих, но вскоре кивнул.

— Вот я как раз об этом. А ведь были и те, кто погибал от такого. Про них обычно говорили, что они уходят из рабочего дома по «дороге сна». Вскоре выжившие люди сами стали покидать в ночи своих нанимателей. Поразмыслив, вождь Ярослав, правивший в то давнее время, решил, что это справедливо, и закрепил такое право в законе. А прабабушка Кая ввела это право в отношении северян в любом регионе Ариона.

— И вы… «ушли по дороге сна»?

— Да. Я хорошо знаю Кая. Как собственного брата. И он никогда не простит себе этого. До сих пор, если заходит об этом разговор, он начинает изводиться и просить прощения, хотя я никогда его ни в чём не обвиняла. – Хель выдохнула и выпрямилась. – В нашем случае это даже законным дезертирством не назвать: мы остались теми же инквизиторами, просто подчиняемся и напрямую Кайрану, и штабу Северной Инквизиции.

Повисло молчание. Оно не было неловким, хотя и немного давило. Всё же это было гораздо лучше допроса или ещё чего-то. Молчать вместе в такой момент было… нужно. Просто побыть рядом и почувствовать себя не так одиноко. Осмелев, Нишант и вовсе мягко притянул Хель к себе, обняв за плечи. Морганна не отвергла жеста и даже поддержала, сомкнув руки под лопатками Нишанта. Стало гораздо спокойнее, и она чуть прикрыла глаза. Сейчас между ними двумя царило какое-то невероятное ощущение спокойствия и близости.

Тишина, как мягкое одеяло, укрывала от суеты улицы. В ней тонули даже мысли, тревожащие чувства, а всплывали умиротворение и гармония. Тишина позволяла заглянуть внутрь себя, переосмыслить что-то важное или просто насладиться этим моментом покоя. Их спонтанные объятия, в свою очередь, были тем языком, который не требовал слов, но создавал чувство безопасности и тепла. Сейчас был именно тот момент, когда они могли просто быть – без масок и притворств, смущения и неловкости.

Эта лекарская сейчас стала особым местом, где по-настоящему они смогли прочувствовать себя. Нишант хорошо слышал, как бьётся сердце любимого человека, и чувствовал, как объятия Морганны защищают его от всего лишнего. Это невероятное сочетание восполняло его силы и насыщало душу чем-то светлым, медовым.

— Дханьяват, Нишант, – с некоторым акцентом вдруг обронила Морганна, и мужчина почувствовал, как её щёки слегка потеплели.

Он лишь улыбнулся и сжал её покрепче.