Книга Полыхающий рассвет, страница 97 – Лисса Соллей

— Подождите, – прервала их Мэри. – Получается, что под столицей осталась действующая фенестра, к которой есть доступ у проклятых?

Троица молча кивнула.

— Судя по материалам из книги, вашим письмам и сегодняшнему открытию, проклятые всерьёз готовятся к Полудню. Дети, которых они похитили, были кровно связаны с разными княжествами Ариона. Вполне возможно, что они были носителями народной формы магии. Если всё так… то Шанти будет проводником, а Ричард – жертвой.

— Нужно предупредить Клауса. – Альберт выпрямился.

— Я найду его. Сударь Нишант, не поможете мне? – Мэриэль с надеждой посмотрела ему в глаза. – Альберту и Морганне нужно успеть по делам.

Фаввара согласно кивнул. Мэри быстро надела шляпку, и они поспешили в сторону центра города. Альберт крепко взял сестру за руку и поцеловал в макушку.

— Мы справимся. А сейчас надо увидеть дядю.

Внутри всё пропахло лекарствами. Удивительно, как ещё внешняя территория не сдалась под натиском целебных ароматов. Встретивший их человек в белом переднике сразу вежливо поздоровался и повёл за собой. Коридоры изнутри были более красочными из-за того, что солнце играло лучиками на полупрозрачной слюде. Их провели до второго этажа. Хели переглянулись.

У каждой такой больницы было негласное правило трёх этажей. На первом этаже в основном были дети и те, у кого болезнь протекала в лёгкой форме. На втором этаже жили те, кто в больницу приезжал пролечиться и дальше жить до ближайшего приступа. Третий этаж населяли безнадёжно больные, люди, оттягивающие смерть. Обычно они жили по три человека. Соседи постоянно менялись, и встретить там дядю было страшно.

И словно подтверждая худшие опасения, работник вступил на лестницу выше. Морганна сжала руку брата сильнее. А ведь такой конец ждал её уже совсем скоро. До заветного часа всего пять дней, считая сегодняшний. Переступать последнюю ступеньку было неимоверно тяжело. Хель мельком обернулась. Деревянные стены не были ни печальными, ни радостными. Всё обыденно – как и должно. Здесь мучения и боли, агонии и апатии, существование и смерть – всё сплелось в единый узел повседневности.

Они ступили на третий этаж. Альберт сразу заметил нарисованные около каждой двери красные и белые крупные точки. Там, где все отметины были белыми, висел такой же скорбный лоскут на ручке двери. Белый – символ пустоты, отсутствия чего-либо. Символ ушедшей души, покинутого человека. Символ смерти. Морганне стало не по себе от всего этого. Она попыталась думать о другом. Например, о Ричарде.

«Интересно, Клаус показал ему зверинец? Он рассказывал, что его сын очень любил кроликов. Кажется, у них один жил и дома…»

Это успокоило Хель. Но ненадолго, ведь она сразу вспомнила и о Шанти. Мысли о ней не беспокоили Морганну так часто, и это казалось странным. Обычно она спать не могла от переживаний, а здесь – неизвестный покой. Словно кто-то на ушко всю ночь шепчет «она в порядке».

Они подошли к двери. Два из трёх. Альберт выдохнул и глянул на их провожатого. У него в руках был белый мел. Больше говорить и не пришлось. Он аккуратно постучал и заглянул внутрь. Мужчина, сидевший исключительно за счёт большого количества подушек, разглядывал что-то в окне. Вдруг принюхался и кое-как смог обернуться.

— Берти… – еле слышно протянул он и постарался улыбнуться.