Книга И мы сгорим, страница 139 – Александра Рау

Поговорим?

Он невольно оглянулся, но поблизости, конечно, никого не было.

Лучше при встрече. Пока что я не знаю, как выразить это словами.

Зачем что-то объяснять, если слова „мне хреново” скажут все за тебя?

Рен улыбнулся.

Мне хреново.

Понимаю. Но это чудо, что она попала именно в «Игнис». Какова была вероятность? Зато теперь ты сможешь быть рядом.

Рен не стал вдаваться в подробности связей семьи Иноэ с руководством академии; к тому же это уже не было актуально. Вероятно, о зачислении Каны договорились давно, еще когда тетя Оливия была жива. Или, с подачи участливой тетушки, даже до того, как Кана впервые обратилась. Она умела продумывать все наперед.

Это утешает. Но ненадолго.

Прозвучит паршиво, но… ты привыкнешь. Мы ко всему привыкаем. Если бы не умение адаптироваться, мы бы не дожили до двадцати.

Ты еще не дожила;)

А ты не переживешь, если будешь придираться к словам;)

Рен на несколько секунд зажмурился, ощутив зарождение неожиданного чувства. Поначалу он попытался прийти в себя, напомнить себе о том, что есть вещи, о которых подумать куда важнее, но потом… Неужели он не имел права расслабиться? Особенно когда, как заметила Пэйдж, он не мог ни на что повлиять. То, что его беспокоило, уже случилось. Ему оставалось лишь принять это и играть по новым правилам.

А еще жить. И всем будет лучше, если он при этом не будет выглядеть как грозовая туча.

Ладно, пожалуй, я еще хочу пожить.

А чего еще ты хочешь?

В плане?

Ну, знаешь, на старших курсах многие учатся по инерции и об оценках особо не парятся. Сфера интересов расширяется. Что тебе интересно?

Все время, пока Рен думал, стоит ли писать то, что так и приходит на ум, Наоми печатала.

Ты.

Тишина. Большое сообщение, которое еще недавно должно было отправиться, вероятно, было стерто, потому что в ответ пришло короткое:

И что именно?

Рен ощутил сухость в горле – как и всегда, когда начинал волноваться. Прокашлявшись, будто ответ придется произносить вслух, он напечатал:

Мы можем еще долго флиртовать, подпускать друг друга и отталкивать, и раньше меня это устроило бы, но сегодня у меня день откровенности, так что скажу прямо. Ты мне нравишься. Вижу тебя – хочу коснуться. Касаюсь – внутри все переворачивается вверх дном. И я хочу знать, что чувствуешь ты, чтобы вовремя задавить в себе это, иначе, клянусь, однажды я могу не сдержаться.

Ждать ответа было подобно пытке. Рен и представить не мог, что скажет подобное, пусть и в текстовом формате. Может, так было даже хуже – это ведь навсегда останется в истории переписки, тогда как слова унесло бы ветром, и они забылись бы, как страшный сон, словно их никогда и не произносили.

За минуту молчания Рен тысячу раз пожалел, что написал это.

Не нужно ничего давить. И сдерживаться тоже не нужно;)

Рен выдохнул. Легкая эйфория мурашками пробежалась по телу.

Я бы пробрался к тебе прямо сейчас, но Пэйдж не будет рада.

Да, она весь день ворчит, и иногда среди мата слышится твое имя. А ты один?

Пока да, но Адам может вернуться в любой момент. Если его нет в вашей комнате, конечно.

О, ты знаешь?

И ты знаешь?

Ну, я их как-то застукала…

Рен почувствовал себя слепым идиотом, но решил не сокрушаться по этому поводу. И вновь – этого уже не изменить.

Удобно получается. Если Адам зайдет в гости к нам, значит, я смогу прийти к тебе.