Книга И мы сгорим, страница 34 – Александра Рау

Рену не захотелось делиться произошедшим. Все в академии рано или поздно узнают – такие новости не сдержать и за семью печатями, – но получать очередное замечание от детектива казалось неразумным. Как и произносить вслух то, что с его тетей кто-то жестоко расправился.

Жестоко ли? Рен не знал. Но чутье подсказывало.

— Хотел встретить тебя и пойти вместе, – соврал он, ничуть не пытаясь быть убедительным. – Но ты уже ушла.

Прищурившись, Пэйдж поджала губы и покачала головой, но от очередной колкости ее отвлекла женщина, уточнившая, какой напиток она предпочитает. Рен молча взял кружку с черным кофе и поспешил к столу, за которым сидел вот уже десять лет.

Компании в академии, сложившись однажды, не менялись – если новенькие и приходили, они скорее вливались в уже существующие группы, нежели меняли порядок вещей. Потому и места свои все знали наизусть. Но Рен едва поборол желание пройти мимо родного места, когда увидел, кто занял его стул.

— Ты же знаешь Наоми? – Пэйдж догнала и подтолкнула его, не оставляя возможностей для маневра. – Я встретила ее по пути и пригласила к нам, а то она вечно одна ходит. Не дело.

Рен с отчаянием заметил, что свободным осталось лишь одно место – прямо напротив Наоми. И пусть она все еще ни разу не взглянула на него, сделать это придется. Если, конечно, не выберет утопиться в чашке чая – при условии, что за последние десять лет она не слишком изменилась, этот вариант всерьез можно было рассматривать.

Он выпрямил спину и чуть отодвинул назад плечи. Не специально – у всех своя реакция на стресс, и реакцией Рена было делать вид, что дела у него обстоят лучше всех. Пэйдж за это всегда звала его индюком, и он не винил ее за это – порой Рен не мог с этим бороться, даже осознавая неуместность своих действий.

Наоми подняла голову и скривилась, смотря Рену прямо в глаза.

— Доброе утро, мистер айдол.

— Доброе, итачи^[1], – улыбнувшись, парировал он.

Сидящий слева от Рена парень широко раскрыл рот и, указывая то на Рена, то на Наоми, переглядывался с Пэйдж. При всей ее непосредственности даже ей претила привычка Ларса сводить всех подряд. Он выглядел как ребенок – к двадцати годам его волосы все еще были светлыми и светящимися, как у дитя, а голубые глаза походили на едва окрашенное стекло – и вел себя соответствующе. Впрочем, это не мешало ему серьезно относиться к учебе и действительно включаться в происходящее, если что-то требовало его внимания, как, например, в день, когда Рен сломал на тренировке руку, – тогда Ларс на глазах изменился, превратившись в ответственного товарища, умеющего оказывать первую помощь и весьма убедительно раздающего указания. Но это было лишь однажды. Рен считал это статистической ошибкой, сбоем системы и чем угодно еще.

— Хватит, – шикнула Пэйдж, через стол дотягиваясь до Ларса и ударяя того по рукам. – Спугнешь!

— Он, – выделила Наоми, – меня не напугает, Пэйдж. Можешь не беспокоиться.

Пэйдж как-то виновато улыбнулась и зарылась ложкой в тарелку с кашей, которую брала каждое воскресенье, но никогда не доедала до конца. Ларс изобразил обиду, но тут же переключился на рассказ о том, как утром запутался в собственных штанах и ударился о стол, и даже продемонстрировал шишку на затылке. Его способность разряжать обстановку вкупе с вовлеченностью Пэйдж в любую историю даже сумели отвлечь Рена от присутствия Наоми – точнее, помогли ему более правдоподобно показывать, что ему нет до нее никакого дела.