Книга И мы сгорим, страница 53 – Александра Рау

— Ну и вкус у вас всех, – хмыкнул он, нанося удар, но Рен с легкостью увернулся. Скорости Скотту заметно недоставало. – Она ж страшная.

Рен прищурился, давая понять, что не имеет понятия, о чем идет речь.

— Может, вам еще каких бомжей с улицы притащить? – продолжал Скотт, задыхаясь от усталости. – Мест у нас много, приют устроим.

Все внутри Рена закипело. Руки от самых плеч до кончиков пальцев горели, мечтая соприкоснуться с самодовольной рожей того, кто думал, что видит всех насквозь и что все вокруг мечтают услышать его невероятно ценное мнение.

— Вчера не твоя очередь была, да? Я видел ее и с Ларсом, – Скотт замахнулся, – и с Хьюзом.

Выбить из колеи всего на миг – этого хватило, чтобы Рен пропустил удар в челюсть, от которого тут же замутило, а звон в ушах оглушил. Он потерял равновесие, но натянутые канаты по периметру ринга откинули его обратно к противнику, из-за чего Рену пришлось нанести заведомо бесполезный удар.

— Гуляла по кампусу ночью в его пиджаке. И больше н-и в ч-е-м. – Довольный удачной провокацией Скотт не планировал прекращать. – Зачем ей препод, а? Надеется кредиты получить? Или вы, задроты, даже не можете девушку удовлтвлр…

Выговорить слово он так и не сумел – получил ответный удар в челюсть и, кажется, прикусил язык. Рен пытался успокоить дыхание, но постоянно подпрыгивал на месте от перевозбуждения, от гнева, что гонял огненную кровь по венам. Глядя на стремительно раздувающуюся губу Скотта, он почти пообещал себе, что прекратит это, не опустится до его уровня.

И в ту же секунду Скотт произнес:

— Если у тебя не стоит, так пусть кто-нибудь из моих парней…

— Сутенер хренов.

Рен не помнил, как сказал это и как сделал роковой шаг. Внутренний зверь взял верх над его телом и разумом, накинул на глаза пелену, а в руки вложил столько силы, сколько в здравом уме Рен бы никогда не применил к человеку, кем бы тот ни был. И дело не в том, что орланы – сильные птицы. Дело в том, что животное живет ощущениями, инстинктами. И когда злится – оно нападает.

Его ладони были в крови, содранные костяшки саднили, челюсть все еще ныла. Он открыл глаза в медицинском кабинете, куда обычно приходили обрабатывать царапины или просить таблетку от головной боли, но лежал на кушетке и не мог пошевелиться – широкие кожаные ремни надежно удерживали буйного студента. Рен разочарованно выдохнул. Ни разу за десять лет он не оказывался в столь унизительной ситуации. Он вновь ощутил себя тем десятилетним мальчиком, что очнулся голым вдалеке от дома и не имел представления о том, где и как провел ночь. С тех пор он ни разу не отключался. Да, бывали помутнения рассудка, он шел на поводу у чувств, но… не так.

Вылететь из академии и попасть в какой-нибудь исследовательский центр в качестве крысы – отличная идея, когда до выпуска осталось всего три года.

— Очнулся? – поинтересовалась миловидная дама, которую Рен прежде не видел. Она проверила его рефлексы и сделала пометку в карте, а затем присела и придвинула стул к койке, начав расстегивать ремни. – Не беспокойся, все будет нормально. Снимут немного баллов, вот и все. Обычное дело.

Рен сел и уязвленно потер запястья, на которых остались красноватые следы.

— Я могу идти?

— Только если пообещаешь завтра утром прийти на осмотр. Я должна спустя сутки подтвердить, что у тебя больше не было срывов.