Книга Тайна Разума 1, страница 70 – Sky Gazer

Я сглотнул, глядя на фиолетовые плоды с новым ужасом. Смог бы я догадаться? Нет. Без её дара я бы уже лежал здесь кучей обглоданных костей.

Раньше мы с Луной шли по туману, выдерживая строгую дистанцию и ориентируясь по звукам шагов друг друга, чтобы не сбиться с курса. Теперь это было не нужно. София была нашим живым компасом. Мы шли молча, погруженные в свои мысли, как вдруг тишина в моей голове взорвалась.

Ученый, который молчал несколько дней, словно проводя какие-то важные вычисления, вернулся. Его голос был сухим, педантичным и пугающе спокойным.

— Вайд, — произнес он, игнорируя окружающую обстановку. — Тебе знакома концепция Сингулярности и Теория Большого взрыва?

Я чуть не споткнулся о корень. «Какая еще теория? Ученый, мы в аду, окруженные деревьями-убийцами!»

— Именно поэтому тебе нужно понимать архитектуру мироздания, — парировал он. — Слушай внимательно. Теория Большого взрыва — это наиболее логичное объяснение того, откуда взялось всё. Пространство, время, материя и сам Разум.

Я вздохнул, понимая, что лекции не избежать. «Ну, просвещай. Из чего же сделан этот проклятый мир?»

— Когда-то всё, что ты видишь — все галактики, звезды и даже эта пещера — было сосредоточено в одной точке. В сгустке, который был меньше атома. Представь себе: бесконечная плотность и бесконечная энергия, сжатая в ничто. Вокруг не было «черноты» или «пустоты», потому что не было самого пространства. Не было «до этого», потому что не существовало времени.

Я представил этот крошечный сгусток. Весь наш мир, все страдания, все Обелиски — внутри чего-то невидимого глазу.

— Это была точка абсолютного напряжения, — продолжал Ученый. — Внутри неё пространство и время работали по законам, которые мы до сих пор пытаемся осознать. Сгусток сжимался под невероятным давлением, пока в один миг не произошло нечто, давшее обратный эффект. Инфляция. Вместо сжатия началось мгновенное, взрывное расширение. Из чистой энергии стала рождаться материя. Пространство начало растягиваться, создавая место для вселенной. Появились солнца, из их праха — планеты, а на планетах — жизнь. Вселенная до сих пор расширяется, Вайд. Она бежит от центра того самого взрыва.

Я шел вслед за Софией, слушая этот научный эпос, и чувствовал себя песчинкой.

«Ученый, это всё очень поэтично. Но зачем мне это сейчас? Мне что, кидаться в монстров теорией расширяющейся вселенной? Сказать им: «Эй, ребята, мы все — звездная пыль, давайте жить дружно»?»

— Твой сарказм вульгарен, — сухо ответил Ученый. — Понимание происхождения дает понимание структуры. Если мир начался из точки Разума и Энергии, значит, Обелиски и Система — это не инородные тела. Это инструменты управления той самой первичной материей. Тот, кто понимает, как расширяется пространство, сможет когда-нибудь его свернуть.

Я посмотрел на спины девушек. Лунария шла уверенно, её рука привычно лежала на эфесе. София осторожно обходила каждую подозрительную ветку. Что бы они ответили, если бы я сейчас остановился и начал рассказывать им про атом, в котором была заперта вся вселенная?

Луна, скорее всего, решила бы, что у меня окончательно потекла крыша от тумана. А София… София, наверное, посмотрела бы своими золотыми глазами и сказала бы, что в её пророчествах этот «взрыв» выглядит как конец всего, а не начало.